Всхлипнув, Франческа прислонилась к мускулистому плечу Джона Тартла. Не могла же она любить чудовище вместо того прекрасного мужчины, каким считала Курта! И неужели он просто влюбил ее в себя, чтобы приучить к наркотикам и манипулировать в своих грязных целях ею самой и ее наследством? Неужели во всем этом не было ничего хорошего, ничего настоящего? Она не могла взглянуть правде в глаза. Весь мир, который она создала, рухнул.
Джон Тартл одной рукой обнимал ее за плечи, а другой гладил по голове, как маленького ребенка.
— Я не могу смотреть в глаза людям, — прошептала Франческа, не стесняясь слез. — Я была так глупа. Наивная доверчивая дура!
Его голос был мягким и ласковым:
— Франческа, не принимай все так близко к сердцу. Может быть, я не прав. Вполне возможно, что у Курта Бергстрома была благородная душа, только никто этого не замечал. Тебе будет легче так думать?
Она подняла глаза и взглянула ему в лицо.
— Тебе обязательно надо быть таким жестоким? — горько спросила она.
— Да, — ответил он.
Но его ладони ласково гладили ее по затылку, скользили по воротнику старого свитера.
— Франки, мне хотелось поймать Бергстрома с того самого времени, как он с сестрой приучил Карлу к наркотикам. Когда я был мальчиком, Карла много возилась со мной, и я должен был сделать это ради памяти о ней.
Его пальцы осторожно коснулись ее густых волос, гладили и перебирали их. Минуты уходили за минутами, но Франческа не могла пошевелиться. Прикосновение этих рук несло ей успокоение. Она испытывала странное чувство, в истинной сути которого не хотела признаться даже самой себе.
Неужели Джон всегда присутствовал где-то в тени, на периферии ее сознания? Но ведь женщина не может быть увлечена одним мужчиной и при этом выйти замуж за другого, это ненормально. Франческа застонала. Подумать только, сколько же ошибок она наделала. Может быть, наконец-то она поступит правильно? Франческа хотела, чтобы он ушел из ее дома, оставил одну, дал возможность спокойно все обдумать, но пальцы ее сами собой вцепились в его рубашку.
Едва слышно она спросила:
— За что ты ненавидишь меня?
— Ненавижу тебя? Кто мог внушить тебе такую мысль?
Франческа услышала, как у него дрогнул голос. Наверное, никогда она не видела его таким взволнованным.
— Как я могу ненавидеть тебя, — сказал он, — когда тебя невозможно не любить?
— Не надо, — произнесла Франческа, отводя от него взгляд.
Но Джон Тартл решил высказаться до конца, понимая, что, может быть, это его единственный шанс.
— Когда я впервые увидел тебя, — едва слышно говорил он, — ты показалась мне прекрасным, просто неземным существом, случайно оказавшимся в Палм-Бич. Ты была слишком чистой и невинной для этого погрязшего в грехах и пороках места. Я не мог поверить своим глазам — красивая, словно созданная для любви женщина, которая, как я сразу понял, понятия не имеет о том, с чем ей предстоит столкнуться. Должен сказать, последняя моя мысль, увы, оказалась верной.
Почувствовав, что она пытается освободиться из его объятий, Джон еще крепче обнял ее и слегка повысил голос:
— Франческа, что с тобой происходит? Разве ты не понимаешь, как действуешь на меня? Ты же не можешь не знать силу своей красоты. Даже избалованный женским вниманием граф поддался твоему обаянию. Одним своим появлением в «Доме Чарльза» ты сломала все его планы, и он в тебя по уши влюбился. Это он-то, избранник признанных красавиц, контрабандист и морской бродяга, и то не устоял перед взглядом твоих серебристых глаз, твоим чудесным телом и твоей ослепительной улыбкой. Если бы не его сестричка, думаю, он бы не решился осуществить свой гнусный план.
— Не надо, — всхлипнула Франческа, пытаясь обеими руками оттолкнуть его.
Но Джон только покачал головой:
— Выслушай меня, Франческа. Я и сам был околдован тобой. Когда я думал о том, как ты лежишь в его объятиях, представлял, как вы занимаетесь любовью, мне хотелось убить его. И пару раз я едва не сорвался, с трудом сдержал себя, чтобы не подставить под удар операцию, которая продолжалась более года, только потому, что я влюбился в одну из ее участниц.
— Не говори мне таких вещей! — воскликнула Франческа, пытаясь закрыть руками уши. — Я не хочу больше слышать про любовь!
— Как ты это себе представляешь? — усмехнувшись, произнес он. — Как женщина, созданная для любви, может забыть о ней?
Его руки легли ей на затылок и мягко развернули ее лицом к нему. Франческа старательно избегала его взгляда. Все ее мысли и чувства смешались. Она не могла поверить, что Джон Тартл держит ее в своих объятиях и говорит ей подобные вещи. И как смеет ее собственное тело тянуться к нему, желать его, хотя она ненавидела его всем своим существом…
Он наклонился к ней, взгляд его обычно непроницаемых глаз казался глубоким.
— Тебе не удастся забыть о любви, Франческа, — тихо сказал он.
«Его губы такие мягкие и теплые», — подумала она, пораженная этим открытием. Этот поцелуй доказал его чувства лучше любых слов. Сомнений не было, он страстно хочет ее! Этот суровый молчаливый человек так хочет ее, что все его тело дрожит от желания.
Франческа отбросила все страхи и сомнения, дав волю своим чувствам. Она обняла Джона, прижалась к нему всем телом, словно вверяя себя в его власть.
— Ты прекрасна, — прошептал Джон.
Кровь стучала у Франчески в висках, она едва поняла, что ее собственные губы так же страстно отвечают на его поцелуи. Все ее тело желало раствориться в его силе и страсти.
Не отстраняя своих губ от ее, он прошептал:
— Возвращайся со мной, Франческа. Ты не можешь вот так все бросить.
Все очарование момента тут же разрушилось. Она отстранилась и вопросительно посмотрела на него. Джон ответил на ее немой вопрос:
— Ты сейчас уже в силах вернуться в поместье и продолжить дела.
Глядя в его блестящие черные глаза, Франческа услышала, что в глубине ее сознания словно раздался предостерегающий звонок. Ей не хотелось верить в то, что она только что услышала.
— Что? — спросила она.
Вопрос «Что она делает в объятиях Джона Тартла?» во всей своей прямоте предстал перед ней. Что надо от нее Джону Тартлу, вдруг ставшему таким нежным и страстным? Ответ был ясен и прост.