— Пойдем! — И они пошли пешком.
Рэй шел большими шагами, крепко сжимая ее руку — Мэрион еле поспевала за ним. На ходу она снова рассказала ему все от начала до конца, на этот раз более-менее подробно и связно, но он, казалось, почти не слушал.
Они добрались до школы, зашли во двор. Восьмиклассники все еще стояли у колонны.
Рэй коротко спросил:
— Который?
— Вон тот, справа, — показала Мэрион. — Видишь — с темными волосами!
— Постой здесь!
Подойдя к парню, обернулся к ней, спросил взглядом: «Этот?» — она кивнула. Ну а дальше… дальше и впрямь все было так, как рассказала географичка, даже с ног они ее действительно сбили.
— …Мальчик был в жутком состоянии, весь в крови, — продолжала миссис Хадсон. — Его, естественно, сразу увели в медпункт…
«У него всего-навсего был разбит нос, — мрачно про себя комментировала Мэрион. — Он его пытался вытереть рукой и размазывал кровь по лицу. А у Рэя была рассечена губа, и тоже на подбородке кровь.»
— …Я ждала, что через день-другой мне, как свидетельнице происшедшего, придется давать показания в полиции.
Но родители пострадавшего мальчика не стали подавать заявления — возможно, не захотели ссориться с таким могущественным человеком, как сенатор Рамсфорд.
— Протестую! — вскинулся Доусон. — Это ничем не подкрепленные домыслы!
— Вычеркните последние слова свидетельницы из протокола! — согласилась судья.
Собственно, на этом вся история и закончилась. Разве что через пару дней после случившегося папа подарил им с Рэем по сотовому телефону — ей розовый, Рэю серебристый. В те времена далеко не у каждого школьника был мобильник, и в их пятом классе Мэрион оказалась первой обладательницей этой престижной новинки.
Парень тот к ней больше ни разу даже близко не подошел, когда случайно сталкивались в коридоре, делал вид, что в упор ее не видит. Через несколько месяцев он закончил восьмой класс, с тех пор она его не встречала.
А теперь эта сволочная тетка раздула это происшествие черт знает во что, и на основании его делает вывод, что Рэй агрессивный и опасный человек! И главное, ее слушают! Мэрион видела, как присяжные поглядывают на Рэя, и ей казалось, что чем дальше, тем больше в их взглядах чувствуется неодобрение.
Оставалась надежда на Доусона, на то, что во время перекрестного допроса он сумеет исправить ситуацию — сделает так, что всем станет ясно, как в действительности было дело. Поэтому, когда Куган, повернувшись к столу защиты, приглашающе повел рукой: «Она ваша!», Мэрион подалась вперед и напряглась: сейчас из географички полетят пух и перья!
Но адвокат вел себя на удивление беззубо — доброжелательным тоном задавал вопросы, позволяя миссис Хадсон в ответ распинаться, как ей только хотелось, и ни разу ее не осадив:
— Вы знаете причину драки?
— Нет, но это не важно. Важно то, что взрослый фактически человек избил ребенка. Этому нет оправдания!
— Н-да… взрослый человек. Сколько лет тогда было Рэю Логану?
— Не знаю… лет восемнадцать, наверное, или девятнадцать. У него уже была своя машина!
— А в каком классе училась тогда Мэрион Рамсфорд?
— В пятом.
— Если она училась в пятом классе, то ей было одиннадцать. А Рэю семнадцать — у них с Мэрион шесть лет разницы.
— Какое это имеет значение?! Все равно он был старше!
— Ну, я просто хочу очертить возрастные рамки, — добродушно пояснил Доусон. — Вы сказали, что пострадавший подросток учился в восьмом классе — значит, ему было четырнадцать?
— Да, кажется, так.
— А как его звали?
— Я… я не помню точно, — впервые за время допроса миссис Хадсон замялась. — Кажется, Гордон. Гордон Крили… или, может, Крайли.
— Миссис Хадсон, не считая этого эпизода, были ли вы свидетельницей еще каких-либо инцидентов с участием Рэя Логана? — тон адвоката из доброжелательного вдруг стал деловито-холодным. — Или, может быть, слышали о подобных случаях?
— Нет, но…
— Благодарю вас, — прежде, чем она успела еще что-то сказать, перебил Доусон. — У меня больше нет вопросов. — Обернулся к судье: — Защита просит перерыва.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Домой Мэрион попала раньше Рэя — его остановили на крыльце суда репортеры, а она прошла беспрепятственно. Поэтому, когда они с папой подъехали к дому, она встретила их в холле. Подумала: интересно, рассказал он папе, что видел ее, или нет? Наверное, нет; еще в детстве, если она что-то не то, по его мнению, вытворяла, Рэй сердился, ругался, мог даже в сердцах шлепнуть по затылку, но взрослым ничего не говорил.