Доел он первым и, уже вставая, сказал, так же сухо:
— Рэй, когда доешь, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет.
Сказать, что у Рэя в этот момент не екнуло сердце, значило бы соврать. Он покосился на Ри. Она подмигнула ему и скорчила рожицу, которая означала «Папочка сегодня не в духе»; челюсти ее тем временем с аппетитным хрустом перемалывали картофельную вафлю.
В детстве, когда сенатор почему-либо был недоволен им, она не раз вступалась за него — без приглашения вкатывалась в кабинет и заявляла: «Папа, не сердись на Рэя, он ни в чем не виноват!» Но чтобы она защищала его еще и тут — это было бы вообще ни в какие ворота.
Поэтому Рэй ответил ей беззаботной улыбкой и, хотя кусок в горло не лез, мужественно положил себе на тарелку еще вафлю, сдобрив ее взбитыми сливками.
Когда он вошел в кабинет, Рамсфорд разговаривал по телефону. Прикрыв ладонью микрофон, бросил: — Запри за собой дверь, — и снова погрузился в разговор. Обычно дверь в кабинет никогда не запиралась, и Рэй почувствовал себя еще более неуютно.
Собственно, догадаться, о чем пойдет речь, было нетрудно, поэтому, едва сенатор повесил трубку, Рэй начал первым:
— Сэр, я понимаю, о чем вы хотите поговорить, и хочу сразу сказать, что, конечно, Мэрион могла бы найти себе мужа и получше. Но так уж вышло, что она любит меня. И я тоже люблю ее.
— Это что, следует понимать как просьбу о формальном благословении? — сквозь мрачную мину Рамсфорда неожиданно прорезалось нечто вроде ухмылки.
— Да, сэр. И я не… я никогда не обижу ее и постараюсь, чтобы она была со мной счастлива.
— Знаю, сынок, — сказал сенатор неожиданно мягко. — Я с самого начала, чуть ли не с детства видел, что это неизбежно. Ей никогда никто был не нужен, кроме тебя. Так что — если, конечно, это вам надо — я благословляю вас.
— Да… Спасибо, сэр, — Рэй еле сумел скрыть вздох облегчения, подумал, что Ри была права: они же взрослые люди и непонятно, с чего он вообще так паниковал!
— Но я о другом с тобой хотел поговорить, — продолжил сенатор, — давно хотел, все откладывал. Речь пойдет о твоей матери.
— Что? — От неожиданности Рэй даже привстал. — Что?!
— Я хочу поговорить с тобой о твоей матери.
— Но… — Все слова разом вылетели из головы. Показалось — этих семнадцати лет не было; на секунду Рэй почувствовал себя тем самым мальчиком, который месяц за месяцем, вопреки всякой надежде, ждал маму и, лежа по ночам без сна, думал: а может, она попала в аварию, потеряла память и не знает, где ее дом, может, ей нужна помощь?! — Как… с ней что-нибудь случилось, сэр?
— Нет, — покачал головой сенатор. — С ней все в порядке. — Достал из стола папку, положил на стол и прикрыл ладонью. — Она живет в Калифорнии — давно уже, с тех самых пор, как уехала. Замужем, сыну четырнадцать лет…
— Но вы же говорили, что ничего о ней не знаете и что у полиции о ней нет никаких сведений!
— В тот момент я действительно ничего не знал. Позже, когда ты уже жил здесь, я нанял частного детектива и он ее разыскал.
— Но зачем? И почему вы мне ничего не сказали?
— Пойми, Рэй — я обязан был знать, где она и что с ней! Я отвечал за тебя и не хотел никаких… неожиданностей.
— А мне вы ничего не сказали, — повторил Рэй, больше для себя, чем для сенатора.
— В то время я утешал себя мыслью, что действую в твоих интересах: раз она тебя бросила, то ты ей не нужен, и у меня в доме тебе будет лучше, чем с ней. Но теперь я могу сказать правду — в первую очередь я беспокоился за Мэрион. Если бы ты тогда уехал, не знаю, как бы она это пережила.
— Почему вы думаете, что я бы уехал?
— Я не хотел рисковать. Так что постарайся понять меня — и прости… если сможешь.
— Она искала меня, сэр? — спросил Рэй после паузы.
— Нет. Если бы она стала тебя искать, я бы, разумеется, сказал тебе. Но она не искала.
— Откуда вы знаете?
— Я попросил Сэма Майерса сообщить мне, если она или кто-то другой будет спрашивать о тебе. — Рамсфорд неловко пожал плечами. — Ладно, Рэй, я сам знаю, что виноват, я должен был рассказать тебе обо всем этом раньше. Но так уж вышло… Вот, возьми, — подтолкнул к нему папку. — Тут отчеты частного детектива.
— Да, сэр, спасибо. — Рэй потянулся и взял папку. — Я пойду, ладно?
Встал и шагнул было к двери; но обернулся, услышав сказанное вслед:
— Только не забудь, пожалуйста — тебе сейчас нельзя выезжать за пределы штата!
— А когда? Сами понимаете, после суда это все может, — криво усмехнулся, — отложиться на о-очень долгое время.
— Она никогда не искала тебя, сынок, — повторил сенатор.