Перед тем как выйти из комнаты почившей Луизы, Майкл проверил, сколько еще патронов в рожке (имелось в избытке, почти полный), и попытался сориентироваться по движению теней в коридоре. Судя по всему, на второй этаж больше никто не поднимался… что казалось странным – ведь звук выстрелов определенно должен был привлечь сюда других гангстеров, но отчего-то не привлек.
Наверное, все дело было опять же в самонадеянности. По мнению китайских гангстеров, если кто и стреляет – то только они сами, остальные нападать не рискнут, забьются в угол и будут терпеливо ждать неминуемой расправы. Удивительно, и как они до сих пор сами себя не изничтожили? Видно, боссы Синдиката не дают разгуляться, держат в узде, насколько это возможно.
Вот только, видимо, возможно не всегда. Разнести кафешку вместе с ее обитателями из пулемета – это уже серьезно, дело громкое, вполне может и до Бюро дойти, которое-то в этот район тоже не особо любит наведываться, но подобного беспредела стерпеть все-таки не должно.
Так по крайней мере утешал себя Майкл, когда, переступив через покойного «лиса», уже крался по коридору к лестнице.
Луиза лежала в неестественной позе, будто сломанный манекен. Пули изодрали ее наряд, и через образовавшиеся прорези было видно, что под платьем она абсолютно нага, даже трусиков не надела. Впрочем, Дилан отметил это лишь мимоходом. Не до созерцания прелестей было. А вот револьвер ее, тот самый «таурус», он подобрал и спрятал за пояс – мало ли, патронов в рожке на всех «лисов» не хватит? Конечно, с полноценным «калашом», но он совершенно точно куда лучше той дамской игрушки, которой Майкл орудовал прежде. Хотя, справедливости ради, даже этой «малышкой» он распорядился вполне грамотно, легко и быстро отправив на тот свет двух поднявшихся на этаж «лисов».
Направив автомат дулом вверх, Майкл спиной вжался в стену у самого угла. Повторить участь Луизы не хотелось. Зеркальце б ему, чтоб посмотреть, не поджидает ли его кто-то за поворотом?
Взгляд Дилана упал на сумочку, оброненную проституткой. Наверняка внутри есть косметичка, а в ней – и пудреница с зеркальцем. Женщины без таких вещей из дома не выходят, пусть даже в этом доме пожар или его обстреливают снаружи не в меру агрессивные китайцы. Протянув руку, Майкл подхватил сумочку и, расстегнув молнию, запустил руку в карман. Он старался сильно не шуршать и постоянно прислушивался – не крадется ли кто-нибудь по лестнице? Снизу слышались голоса, но расслышать, о чем говорят, Дилан не мог.
На то, чтоб раздобыть зеркало, понадобилось секунд десять, не больше. Посмотрев в него, Майкл увидел… труп «лиса»? Да, кажется, это действительно был кто-то из китайцев. Мертвец лежал у подножья лестницы, повернутый лицом к ступеням, и Майкл, приглядевшись, опознал в нем Бородку. Впрочем, мог и ошибаться – в конце концов, для европейцев все китайцы на одно лицо. Но сходство на взгляд вышибалы было поразительное.
Других «лисов» видно не было, да и постреливать прекратили… Как будто вообще уехали.
Хотя, может, просто затаились? Выманивают его?
Вот только совершенно непонятно, кто убил Бородку? Свои же, по нелепой случайности? Маловероятно. Но кто тогда?
Сердце бешено стучало в ребра, будто обезумевшая птица, рвущаяся наружу из клетки. Ступенька, другая, третья… Облизнул пересохшие губы, свободной рукой утер пот со лба. Больше всего Майкл боялся, что его срубят очередью по ногам; при работе в здании поднимающийся, увы, всегда имеет перед спускающимся некоторое преимущество – из-за недостаточного угла обзора у последнего.
Однако первый этаж был все ближе, а в вышибалу по-прежнему никто не стрелял. Через разбитые окна внутрь задувал прохладный ночной ветерок. Преодолев еще одну ступеньку, Майкл наконец увидел очертания стоящего снаружи пикапа и станочного пулемета, установленного в кузове авто, но, поскольку свет горел только в кафе, а снаружи царил полумрак, никаких деталей было не рассмотреть.
– А ты, я смотрю, тут не скучаешь? – раздался внезапно до боли знакомый голос.
Не веря своим ушам, Майкл повернул голову вправо и увидел, что на полу, рядом с одним из столиков, сидит не кто иной, как его старый знакомец майор Хадсон, он же Браво, он же – его любимый командир. В одной руке у офицера пистолет, в другой – окровавленный нож. А мертвых китайцев по кафе разбросано – не счесть. Кроме Бородки, еще четверо, и все мертвы.
«Том, наверное, очень расстроился бы, если б увидел, – подумал вышибала, скользя взглядом по кладбищу, в которое превратилась „Улыбка Эрнесто“. – Ему ж этот бардак убирать…»