– Беспомощности? – нахмурился Купер.
Голова после всего случившегося варила плохо.
– Ну а как иначе это назвать? – раздраженно фыркнул Хокинс. – Они заявились на наше мероприятие, в наш город, спокойно отправили к праотцам десяток «секьюрити» и без проблем растворились в воздухе. Полиция никого не задержала, ты же слышал!
– Слышал, но…
– Но – что?
– Но у них ведь есть шприц с ядом.
– И что теперь делать с этим шприцем?
– Ну, на нем ведь могут быть отпечатки…
– Послушай, Майкл, – шумно выдохнув, произнес капитан удивительно спокойным голосом. – Полиция Аризоны – это тебе не вашингтонские клоуны, пляшущие под дудку Эдварда. Если бы на шприце обнаружили отпечатки, шериф сообщил бы об этом Тейлору, уж поверь. А если не сообщил, значит, их там попросту нет.
– Плохо, – угрюмо буркнул Майкл.
– Хуже не придумаешь! – согласился Хокинс. – Однако, возможно, это как раз тот случай, когда нет худа без добра…
Под вопросительным взглядом Купера капитан спешно оговорился:
– Ну, то есть парней, конечно, уже не вернуть, потеря колоссальная. Но для кого-то из меценатов это стало поводом перечислить нам изрядную сумму для продолжения борьбы…
– Изрядную сумму? – не понял Майкл. – О чем вообще речь?
– На сайте Легиона имеются атрибуты для добровольных пожертвований, – пояснил Хокинс, подходя к столу, на котором лежал черный, как смоль, ноутбук. – Чтобы люди могли выразить свою поддержку в денежном эквиваленте.
– Это я знаю, – кивнул Купер.
Ему сия политика, к слову, всегда казалась этаким попрошайничеством, но без пожертвований Тейлор вряд ли смог бы долго содержать целую армию, и потому Майкл давно свыкся с их необходимостью.
– Так вот после того, как репортаж со вчерашнего открытия показали в вечерних новостях, – продолжал Хокинс, открыв ноутбук и скользнув пальцем по тачпаду, – на наш счет поступил вот такой платеж…
От увиденного на экране у Майкла брови на лоб полезли.
– Это что, шутка, сэр? – уточнил он, покосившись на шефа.
У суммы на экране было восемь нулей. Сотни миллионов долларов…
«Такое вообще возможно?..»
– Разве сейчас до шуток? – раздраженно вопросил Хокинс. – Впрочем, я тебя немного обманул: это был не один платеж, а сотни, поступавших на счет Легиона с интервалом в полминуты. То, что это дело рук одного человека, я понял по весьма специфической сумме переводов.
Он развернул подробный отчет и жестом пригласил Майкла к ноутбуку:
– Хадсон говорил, ты в этом немного понимаешь.
– Четыре курса экономфака, – пробормотал Купер, даже не посмотрев в сторону шефа.
Он опустился на стул и углубился в изучение цифр.
Впрочем, никакого образования финансиста не требовалось, дабы понять, что Хокинс прав и их одарил вчера один и тот же человек – суммы были не просто похожи, они были идентичны!.. А вот проследить, откуда именно они поступили, оказалось для Купера делом невыполнимым. И, как подтвердил Хокинс, не для одного только Майкла.
– Наши специалисты тоже попробовали отследить счета, с которых поступили суммы. Но, ты будешь удивлен, их ликвидировали сразу после перевода денег. Как будто только для этого и создавали!
– Странно, очень странно… – покачал головой Майкл, по-прежнему завороженно глядя на экран со столбиками цифр. – Кто же мог пожертвовать такую сумму?
– Даже не представляю. Точней, чисто теоретически, Эдвард мог бы, но зачем ему поддерживать Тейлора? А других таких… – Хокинс мотнул головой в сторону экрана, – богатеев я не знаю.
В этот момент в дверь постучали. Майкл и капитан переглянулись.
– Закрой ноутбук, – тихо велел Хокинс, а сам устремился к двери.
Не успел он, однако, пройти и половину расстояния, как из коридора донесся женский голос:
– А чего это вы, интересно, запираетесь среди бела дня, капитан? Или так не хотите меня видеть?
По облегченному вздоху и робкой улыбке, в которой растянулись губы Хокинса, Майкл понял, что он хорошо знает эту женщину.
– Ты даже не представляешь, как я рад, что ты наконец-то вернулась, – заверил капитан, распахивая дверь и впуская гостью внутрь.
Это оказалась темнокожая дама лет тридцати пяти с огромными, до плеч, сережками в ушах, в сиреневом головном платке и ярком платье, которое сочетало в себе как будто все цвета радуги до единого. Она напоминала домоправительницу из старых, еще черно-белых лент, описывающих события до и во время гражданской войны между Югом и Севером.