– О нет, ты меня, видно, не так понял, – покачал головой капитан. – Скрыть письмо – не значит его удалить. На деле я просто перекинул его себе на ящик и уже сохранил в черновиках, добавив предисловие в духе: «Капитан Хокинс! Прошу Вас передать это письмо прямиком генералу. Писать ему лично мне не позволяет совесть…» Но это письмо Тейлор увидит не раньше, чем мы побываем в квартире Сухацки. Теперь мой план, надеюсь, тебе ясен?
– Теперь – да. Но вот чего я до сих пор не пойму, сэр, – нахмурился Купер, – так это почему мы поехали в Юму вдвоем? А если там действительно будет отряд ликвидации Синдиката? Разве мы справимся с ним в два ствола?
– Ну, своих ребят, с ранчо, мы совершенно точно не могли с собой взять. Но вот если мы поспеем вовремя… есть вариант позвать на помощь легионовцев, обитающих в Юме, – почесав в затылке, сказал капитан. – Хотя, пока мы доедем, надо думать, тело майора уже успеет остыть.
– Тогда почему бы не позвонить тамошним бойцам прямо сейчас? – осенило Майкла. – Ну чтобы они успели приехать и помешать убийцам?
Взгляд, которым Хокинс одарил помощника, был до того уничижительным, что Купер невольно втянул голову в плечи, хотя пока еще даже не понимал, чем заслужил такую реакцию шефа.
– Ты, надеюсь, понимаешь, что поднимать на уши всю Юму – не самая лучшая идея? – произнес капитан. – Генерал не в курсе, что я прочел письмо от Сухацки, хуже того – он даже не знает, что это письмо пришло к нему на ящик. И после этого поднять на уши всю Юму? А если мы уже опоздали? Или, допустим, Сухацки отправил сообщение генералу и, получив отчет о доставке, тут же застрелился? Как мне тогда объясняться перед Тейлором?
– Но, сэр… Вы же сами сказали, что есть вариант позвать на помощь ребят из Юмы!
– Только в том случае, если мы сами убедимся, что еще не слишком поздно. Что есть шанс спасти Сухацки. Тогда и только тогда.
Они замолчали. Майкл глядел в окно на однообразные пейзажи, мелькающие снаружи, и думал о том, как ложь, даже во благо, рано или поздно выходит боком не только лжецу, но и человеку, которого он этим враньем пытался уберечь от дурных вестей. Стремление капитана отгородить быстрого на подъем Тейлора от опасности, которая может поджидать в доме Сухацки, казалась вполне логичным ходом. Вот только из-за того, что письмо майора улетело в корзину, так и не попавшись генералу на глаза, Хокинсу и его помощнику приходилось вдвоем ехать навстречу неизвестности. Что они обнаружат в берлоге очередного предателя? Труп майора? Изможденного, привязанного к стулу майора и десяток вооруженных солдат в форме Синдиката? Или, может, на сей раз…
– А если его похитят? – спросил Майкл.
– Ты про Сухацки?
– Ну да, про него. Может ведь он зачем-то понадобиться тем, кто его перекупил?
– По правде говоря, я очень сомневаюсь, что названные тобой перекупщики захотят возиться с майором. После того, как Сухацки сознался Тейлору в предательстве, он для них стал, по сути, бесполезен. Да, ранее он приносил пользу, но теперь это – отработанный материал, от которого надо избавляться, пока не навредил. Ну, в общем, чисто теоретически похитить его, разумеется, могли, но фактически…
– Я вас понял, сэр, – сказал Купер задумчиво.
К логике капитана было действительно трудно подкопаться. Может быть, конечно, у Майкла котелок еще плохо варил спозаранку, но изъянов в ответах шефа помощник не видел. Письмо в итоге попадет в нужные руки (пусть и с опозданием), генерал не подвергнет (в который уж раз?) собственную жизнь опасности… В общем, все было бы просто замечательно, если бы при этом Майклу и его шефу не пришлось рисковать собственными жизнями.
«Возможно, в Южном Бронксе и не так уж плохо жилось, – подумал Купер, глядя через лобовое стекло на приближающийся контур Финикса. – По крайней мере там тебя не пытались убить каждый божий день!»
Сухацки с трудом продрал глаза, залитые кровью из рассеченного лба, и уставился на стоящего перед ним мужчину в черной толстовке и черных же трико. Лицо парня показалось майору смутно знакомым, но он не мог припомнить, где его видел. А может, Сухацки ошибался? Подобного типа физиономии, без ярко выраженных дефектов в виде родимых пятен и шрамов, встречаются сплошь и рядом и тут же забываются – как раз из-за отсутствия каких-то запоминающихся деталей.
Сухацки попытался пошевелить руками и ногами – безрезультатно. Парень в толстовке крепко привязал пленника к стулу.