– Что вам от меня нужно? – сипло дыша, выдавил майор.
Каждый вздох отдавался страшной болью: наверное, незнакомец переломал ему все ребра. Сухацки плохо помнил, что творилось ночью. Майор имел глупость нажраться и признаться генералу в предательстве, правда, сделал он это не в личной беседе, а всего лишь жалким сообщением на электронную почту, о чем сейчас несказанно жалел. Несмотря на жуткий бодун, который слегка отвлекал от последствий избиения, Сухацки догадался, что гость пожаловал к нему как раз таки из-за пресловутого письма. Иных грехов в отношении перекупившей его стороны майор, хоть убей, припомнить не мог.
– Уже, собственно, и ничего, – пожал плечами незнакомец. – И с чего вдруг у тебя совесть проснулась?
– Вы перешли все границы! – свирепо прорычал Сухацки. – Десять наших…
Звонкая пощечина оборвала его спич на середине. Майор замотал головой, пытаясь вновь сфокусировать взгляд.
– Нельзя постоянно перебегать из одного лагеря в другой, – зло прошипел незнакомец. – Ты знал, на что шел. И мог бы жить себе, припеваючи, еще много-много лет… но нет же! Тебе понадобилось загладить вину перед генералом, предупредить его! Но даже в том проклятом письме ты побоялся рассказать всю правду.
В руке незваного гостя, будто по мановению волшебной палочки, возник пистолет. Миг – и в левой столь же неожиданно появился глушитель. Сухацки, не совладав с собой, шумно сглотнул набежавший в горле ком, чем вызвал у незнакомца смех.
– Что, храбрости в тебе явно поубавилось, да, майор? – сказал он, презрительно глядя на пленника сверху вниз.
– Я… – Глаза Сухацки лихорадочно бегали, а язык то и дело скользил по вечно высыхающим губам. – Черт, да это же… это просто вонючий имейл… Я могу сказать, что был пьян… отбрехаться…
– До чего же ты жалок… – раздраженно процедил незнакомец, накручивая глушитель на ствол. – Смерть уже стоит рядом, уже занесла косу, но ты не можешь принять ее достойно, как подобает офицеру – тебе надо извиваться ужом на сковородке… пытаться выкрутиться… пока бьется сердце, есть шанс спастись…
Не удержавшись, он плюнул в лицо Сухацки, и тот зажмурился и поежился от омерзения… а потом затрясся и заплакал.
Незнакомец стоял и удивленно смотрел сверху вниз на сорокалетнего широкоплечего мужика с двухдневной щетиной и проседью в черных волосах, который всхлипывал, точно маленькая девочка. Люди в Кувейте, Иране, Афганистане шли под пули, люди умирали, лишь вскрикнув напоследок, а майор, оказавшись у последнего порога, рыдал и поливал слезами китель с символикой Легиона – армии, которую он предал давным-давно, заглушив не в меру требовательную совесть ворохом мятых баксов.
Не в силах больше смотреть на этот позор, незнакомец приставил пистолет ко лбу майора и нажал на спусковой крючок.
Глушитель убил весь трагизм момента. Пуля прошла через череп насквозь и вылетела наружу вместе с ошметками крови и мозга, Сухацки содрогнулся всем телом и уронил голову. На небритых щеках высыхали последние слезы.
Спрятав оружие, незнакомец подхватил стоящую на полу сумку и быстрым шагом преодолел расстояние до входной двери. Уже у самого порога он замер и, оглянувшись, зорко осмотрел квартиру майора – ничего ли не забыл?
«Кажется, с этим все!»
Ладонь в перчатке легла на дверную ручку.
– Не заперто, – одними губами произнес Майкл.
Лоб его блестел от пота в свете подъездных ламп. В руках была достопамятная «беретта».
Не говоря ни слова, Купер мотнул головой в сторону двери. Во взгляде его был невысказанный вопрос: «Заходим?»
Хокинс облизал пересохшие губы и отрывисто кивнул.
«Давай!»
Купер резко рванул дверь на себя и метнулся в сторону, чтобы капитан мог войти. Держа пистолет в вытянутых руках перед собой, капитан шагнул внутрь. Томительные секунды ожидания, за которые Майкл успел представить добрую дюжину синдикатовцев, одновременно направивших стволы автоматов на вошедшего Хокинса, прервал голос шефа:
– Чисто!
Купер облегченно выдохнул и тоже нырнул в квартиру.
Увиденное заставило его болезненно сморщиться. Злоумышленников видно не было, но вот сам хозяин находился внутри.
Конечно же, мертвый. Это было очевидно, но Хокинс на всякий случай проверил пульс и угрюмо покачал головой.
«Опоздали!..» – мелькнуло в голове у Майкла.
Неизвестные мерзавцы привязали беднягу к стулу, долго избивали его (судя по кровавым ссадинам и гематомам), а потом пустили ему пулю в лоб и убрались восвояси.
– Давай еще кухню с санузлом проверим на всякий случай, – не опуская пистолета, тихо сказал Хокинс. – Мало ли, не успели смыться и теперь прячутся, ждут подходящего момента…