Он делал больше, нежели только исполнял сонату. Он старался представить ее с наилучшей стороны.
Публика бурными аплодисментами вызывала его на «бис». Но он слишком долго ждал этого момента, чтобы потом тратить свои силы на подобные пустяки. Кент хорошо знал, что делать. После нескольких поклонов он подошел к фортепиано, и тогда зал замер. Опустив руки на колени и пристально всматриваясь в клавиши, он молча считал до двадцати. Потом встал и обратился к публике взволнованным голосом:
— После несравненной сонаты Бетховена я не в состоянии играть что-либо другое. Это будет провал. Спасибо!
И ушел со сцены под ликующие возгласы.
После концерта во время приема, на котором присутствовало много городских и университетских «шишек» плюс избранные студенты музыкальных факультетов, Кент увидел девушку, которая ему понравилась. Он незаметно дал знать Парду.
— Оставь! — предупредил тот.
Кент гневно нахмурил брови, однако послушался. Раньше он несколько раз сталкивался с подобным случаем и хорошо знал, что, когда Пард советовал держаться в стороне от девушки, лучше подчиниться. Даже если в сознании господствовал Кент, он не мог противостоять советам Парда, особенно когда дело касалось женщин.
Однажды это было в Вашингтоне. Пард заставил его пару минут носиться подобно веселому гомосексуалисту, прежде чем Кент понял, в чем дело. Это могло очень повредить ему. И было бы тяжело для такого известного, как он, музыканта, исправить свою репутацию.
Кент возмущался: «Почему в эту ночь я не могу сам выбрать себе девушку? Почему, когда дело касается женщин, Пард такой глупый?»
Но наконец Пард разрешил ему соблазнить всегда улыбающуюся блондинку, студентку-скрипачку, так что вечер был прекрасен. Хотя девушки такого типа обычно не вызывали у Кента восторга. Он без сожаления расстался с ней, когда около двух часов ночи его невозмутимый менеджер, Дейв Зискинд, проводил ее из его комнаты.
Кент зевнул и улегся с намерением поспать, по крайней мере, до обеда…
Было еще темно, когда он проснулся. Полностью одетый, он лежал на куче мусора в темной аллее. В ушах звенело. Он моментально узнал сирену полицейской машины.
Кент испуганно посмотрел вокруг. Судя по звукам, полицейские машины остановились в начале аллеи. Он хотел было скрыться в глубине, но Пард остановил его:
— Ничего не выйдет!
— Там тупик? — спросил Кент.
— Да!
Кент сел на землю и задумался. Он и раньше замечал, что Пард любит гулять ночью: грязные ботинки, несколько царапин и синяки тому свидетели. Но никогда раньше Пард не будил его во время ночных прогулок. Почему он сделал это теперь?..
— Я думаю, сейчас не время расспрашивать тебя, — сказал Кент.
— Да.
Кент тяжело вздохнул, поднялся и пошел на свет машин. Несколько полицейских бросились к нему и сразу же окружили.
— Есть удостоверение личности? — спросил один из них.
Кент пошарил в пустых карманах.
— Нет. Я оставил бумажник в отеле. А что случилось?
— В каком отеле?
— «Шератон Сансет». Я — Кент Линдстром. А теперь…
— Линдстром? — перебил его полицейский и начал внимательно к нему присматриваться. — Да, это — он! Эй, Майкл! Позвони и скажи, что мы нашли Линдстрома. Он выглядит отлично — разве что несколько синяков.
До этого Кент не ощущал боли. Он поднял руки и посмотрел на пальцы. Ох, этот бестолковый Пард! Руки — его единственное орудие.
— С кем вы дрались? — спросил полицейский.
— Я не спрашивал, как их зовут, — ответил Кент. — Дело было так: я не мог уснуть и вышел прогуляться. И вдруг эти ребята напали на меня. — Он посмотрел вокруг и указал туда, где стояли полицейские машины. — Мне кажется, это было вон там.
Он угадал.
Полицейский кивнул головой и сказал:
— Вы — счастливчик. Вам повезло, Линдстром! Теперь вы должны пройти в отделение и дать показания.
— Счастливчик? — тяжело вздохнул Кент. — Я — пианист. А вы посмотрите, что с моими пальцами!
— Раны заживут, — ответил полицейский, — но если бы вы были в три часа ночи у себя в номере, их бы вообще не было. Бомба взорвалась под вашей кроватью.
В полицейском участке возникли некоторые недоразумения, и его задержали. Полицию не интересовало, кто совершил нападение. Но все дело состояло в том, что в районе места происшествия была попытка поджога. После мятежей 60-х годов полиция задерживала каждого, кто был найден на месте пожара.
Кент позвонил Зискинду, чтобы тот нашел для него адвоката. Затем его проводили в камеру. Он упал на койку и сразу же уснул.
Он проснулся, но продолжал лежать со слегка прикрытыми глазами. Потом встал и посмотрел сквозь решетку. Заметив смотрителя, окликнул его:
— Когда мне принесут завтрак?
Человек из соседней камеры с издевкой сказал:
— О! Наш пианист проголодался!
Кент сделал вид, что не слышит.
— Через сорок минут, — ответил смотритель.
Кент занялся утренней зарядкой. Правда, места было маловато. Но привычка есть привычка: каждое утро двадцать минут для поддержания формы. На этот раз вокруг были люди, поэтому он немножко поотжимался, поприседал и сделал еще пару гимнастических упражнений. Заключенные и смотритель наблюдали за ним с удивлением. Его пальцы уже не болели благодаря полицейскому хирургу.
На полу камеры лежали сумка и туалетные принадлежности, которые принес Зискинд. После зарядки Кент бросил вещи на койку и подошел к маленькому умывальнику, достал электрическую бритву. Он всегда ею пользовался, когда очень спешил. Приведя себя в порядок, сел и открыл сумку. Ослепивший его ярко-зеленый овал напомнил, что за двадцать четыре часа дважды покушались на его жизнь.
— Лучше отдать это в полицию, — пробормотал он.
— Нет, — Пард покачал головой.
Он сел на койку и достал сборник сонат. К нотам прилип зеленый диск. Пард отодрал его и внимательно осмотрел. Диск был толщиной в два листа печатной бумаги и почти такой же гибкий. С одной стороны — липкий и сделан из плотного материала. Пард попытался разорвать его на части, но тщетно. Тогда он провел пальцем по поверхности и отметил, что она была ребристой. Пард продолжал внимательно рассматривать диск, а Кент помирал от скуки. Наконец Пард повернул овал липкой стороной и ногтем начал очищать поверхность.
— Слушай, — тихо попросил Кент, — перестань играться с ним. Ты бы лучше отдал его в полицию. Этот диск — серьезная улика.
— Нет.
— Ты знаешь, что ты делаешь?
— Да.
Вдруг липкая поверхность неожиданно отклеилась.
— Эй! — воскликнул Кент. — Внутри он электрический. Правда?
— Да.
— А если бы что-то его повредило?.. — Он недоговорил.
Кент вдруг ясно представил: маленький смертоносный предмет отрывается от земли где-то в районе Нью-Мехико, чтобы достичь зеленого диска и пробить его насквозь, а заодно и Кента Линдстрома, затем диск падает в пустыне, где его уже никто не найдет как улику.
Должно было существовать что-нибудь похожее на этот диск, иначе снаряд не смог бы попасть в вертолет с такого расстояния. Пард ухитрился накренить вертолет в десятые доли секунды — это был слишком короткий срок для того, чтобы снаряд успел изменить курс.
Кент посмотрел на диск.
— Я никогда не видел ничего подобного. Это, должно быть, какие-то военные штучки.
— Да.
— Секретные?
— Да.
— Откуда ты знаешь?
Пард пожал плечами.
«Ситуация усложняется! — подумал Кент. — Тот, кто следил за мной, имеет доступ к секретному оружию! Пард был уверен, что полицейские не смогут помочь. Но почему именно я оказался в этой передряге?!»
Ответ был только один: во всем виноват его молчаливый компаньон.
— Это ты что-то натворил! — укоризненно сказал Кент.
— Да.
Пард постоянно был чем-то занят. Вот и сейчас он скрутил диск в трубочку и взял бритву. Кент знал, что только непрерывно спрашивая, он чего-нибудь добьется от Парда. Это, конечно, займет много времени. И вот у него уже готов первый вопрос: