— И когда же Его Королевское Величество должны прибыть сюда? — сухо спросил полковник.
— В любой момент. Полковник встал.
— А куда именно?
— Главная гавань. Первый причал.
— Спасибо.
В одно мгновение полковник выскочил за дверь и побежал по коридору. Если он замешкается, его люди попадут в руки разведки для длительного допроса. Все, что было в его силах, так это склонить разведку восстановить события по памяти компьютера. А чтобы это сделать, ему необходимо быть на месте, когда они прибудут.
Он остановился перед дверью с яркой зеленой маркировкой «Экспресс» и, отворив ее, впрыгнул в пустую серую шахту. «Главная гавань! Первый причал! Срочно! Поручение начальства!»
Стены шахты поплыли в его глазах. Из репродукторов в виде узкой решетки на всю длину шахты раздался голос:
— Расслабьте мышцы. Физическое сопротивление может привести к серьезной боли и телесным повреждениям.
Полковник расслабился и закрыл глаза, чтобы не видеть бешено скользящих мимо стен, вызывающих у него головокружение. По мере того, как скорость возрастала, полковник все более сгибался, дергаясь на каждом повороте. Его движения становились все более вынужденными и напряженными, как будто против своей воли ему приходилось проделывать ряд силовых гимнастических упражнений. Затем скорость и мощь движения достигли такой степени, что он почувствовал себя бешено летящим по извилистому, запутанному лабиринту. Он сосредоточился на том, чтобы оставаться расслабленным, мысленно контролируя то одну, то другую конечность, в то время как тело его дергалось, как у марионетки, руководимой сумасшедшим.
Потом движение замедлилось, и он позволил себе открыть глаза. В следующий раз он не будет так легкомысленно употреблять фразу «поручение начальства».
Дверь мрачной шахты открылась, и, когда полковник оказался снаружи, до него долетели слова из репродуктора-решетки: «Главная гавань. Первый причал — прямо напротив».
Когда он миновал двойные двери в конце широкого коридора, перед ним открылось широкое пространство, хотя и несравнимо малое относительно размеров самого многоцелевого крейсера, в гавани которого многочисленные причалы-гнезда для космических кораблей поменьше были почти пусты. Здесь находилось лишь несколько звездолетов, которые, в случае неожиданного ускорения или изменения гравитационного поля сверху, крепились специальными рамами.
Все это было знакомо полковнику. Не удивило его также, что человек двадцать, знаки отличия которых указывали на их принадлежность к разведке, стояли в ожидании немного в стороне от входа. Тем не менее, необычное выражение лиц заставило его оглянуться.
Справа от него из смотровой рубки, выдающейся вперед над впускным шлюзом, полдюжины человек управляли генераторами чувств. Откинувшись в высоких креслах, они вели на прицеле приближающийся звездолет устаревшей конструкции типа «Д», чье изображение на экране перед ними было видно так хорошо, как будто он находился за стеклянной перегородкой. Эти установки были лишь частью грозной батареи генераторов чувств, возглавляемой Ахренсом.
Полковник нахмурился. Как бы слабо ни выглядел противник, ему не хотелось присутствовать при сражении, где бы применялось оружие этого типа. Как только Ахренс заставит новобранцев, исполненных покорности и трепета, покинуть звездолет, они уже будут в его команде. А разведка пускай удавится от злости.
Он внимательно следил за изображением звездолета, продвигающегося вперед. Но вскоре с того места, где находился полковник, стало уже невозможно наблюдать за его профдвижением и изображение исчезло. Еще мгновение спустя наводчики орудий, которые следили за звездолетом с более выгодной позиции, подняли стволы орудий. Затем, щелкнув переключателями, они прекратили подачу энергии к установкам, исключая возможность непреднамеренного удара по своим. Один из операторов потянул светящийся желтый рычаг на себя. В ответ на это, слегка качнувшись, орудия скрылись в шахтах.
Теперь беспокойство полковника возросло.
Наверное, звездолет был уже вне радиуса действия внешних установок генераторов чувств и нужно переходить на внутренние. Но зачем?
Сквозь толстую плотную мембрану впускового шлюза, полностью исключающую утечку воздуха, послышался шум. В гавань входил звездолет типа «Д». Несмотря на устаревшую конструкцию, его обшивка была еще в хорошем состоянии и отливала золотом и платиной. На одном из бортов теперь уже можно было различить три герба.
Полковник почувствовал, как внутри него зарождается странное благоговение. Людям, ожидавшим в гавани звездолет, точно перехватило дыхание. Сверкающий звездолет уже полностью прошел шлюз…
И в этот момент полковник ощутил непреодолимое желание почтительно преклонить колени.
Команда патрульного звездолета: Робертс, Хаммел и Моррисей последний час провели в состоянии нервного напряжения, ведь их судьба находилась чужих руках. Прежде всего они задавались вопросом: что произойдет, если Ларсен раскроет их блеф и они будут уволены? Кроме того, им не давал покоя этот огромный крейсер. Однако, связавшись с его симбиозным компьютером, новобранцы получили успокаивающие ответы. Теперь же, приближаясь к крейсеру, они были довольны.
Более того, они были горды. Ведь им предстояло служить в легендарном Звездном патруле. Кроме гордости товарищи испытывали чувство смирения, ведь они не заслужили эту честь. Теперь они постараются сделать все от них зависящее, чтобы оправдать доверие, оказанное им Звездным патрулем. Казалось, все пока идет нормально. Столько эмоций могла, естественно, вызвать эта необычайная ситуация. Но, войдя в гавань, они ощутили, как к гордости, смирению и решимости добавилось чувство благоговения, рабской покорности и преданности, суеверного страха и вины. Когда, казалось, сердца уже готовы были расколоться от нахлынувших на них эмоций, наступил момент презрения. Новобранцы переглянулись. Моррисей, бросив взгляд на установку генератора чувств, сказал:
— Наш выключен.
— Наш-то выключен, но, должно быть, чей-то работает, — сказал Робертс.
И, прежде чем забиться по полу в припадке благоговейного ужаса и покорности, он успел вытрусить из маленького пузырька таблетку транквилизатора и, раскрошив ее, проглотить несколько кусочков.
Под действием транквилизатора Робертс ощутил себя будто под стеклянным колпаком, вне которого, напрасно стараясь, проникнуть внутрь, бушевали эмоции.
Хаммел и Моррисей также проглотили несколько кусочков таблетки. Действие транквилизатора оказалось настолько сильным, что некоторое время они не способны были соображать. Тупо глядя друг на друга и качая головами, они напоминали увядшие под палящим солнцем растения. Наконец, выглянув из иллюминатора, Робертс сказал:
— Мы уже почти внутри крейсера.
— Дело не в этом. Мы попали в ловушку. Все это начиналось постепенно, но как мы будем выбираться отсюда?
Робертс попытался найти ответ, но вдруг почувствовал прилив решимости и азарта. Должно быть, транквилизатор не окончательно притупил его чувства. Он быстро выскочил из кресла и, добежав к установке генератора чувств, включил ее.
Чувство благоговения у полковника неудержимо росло по мере того, как он наблюдал за крейсером, появляющимся из шлюза. Сверкающий корабль, казалось, купался в славе. Ищущий объяснения мозг полковника был переполнен чувствами… Ошеломленный, он ясно услышал глубокий, слегка ироничный голос: «На колени, джентльмены. Его Королевское Величество Воган Первый, самый справедливый и бесстрашный суверен!»
Полковник преклонил колени, удивляясь сначала, как он мог колебаться. Но затем в его мозг закралась мысль о том, как все происходящее можно связать с тем, что он знал о звездолете и его команде. Сам собою напрашивался ответ: «Работает генератор чувств».
Стараясь сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать, полковник поднялся на ноги. Прямо перед ним, метрах в десяти от звездолета, появился человек, облаченный в золотые латы и с короной на голове. Чувство благоговейного трепета было невыносимо, но полковник все же удержался на ногах. Он услышал, как человек холодно произнес: «Выключите свои установки, и мы выключим свои». Когда смысл сказанного дошел до полковника, он, набрав в легкие побольше воздуха, заорал: «Всем операторам генератора чувств отключить установки и находиться на своих местах!»