Келли вздохнул, встал и снова надел свой гермокостюм. Он отнес небольшую алюминиевую табличку с выцарапанными на ней инициалами Картера к одинокой могиле из пемзы. Несколько минут он постоял, глядя вниз на холмик из обломков скалы и пыли, затем увидел фигуры Тупака и Робертсона, одетых в гермокостюмы, которые не спеша, чуть ли не взявшись за руки, шли ему навстречу. Он остановился и передал им разговор с Диллоном, результаты которого они рассудительно одобрили.
Келли ничего не сказал им о планах, касающихся их лично. Позже, когда работа будет завершена, это выяснится само собой.
— Заряды установлены, проводка налажена, — доложил Тупак. — Можем приступать к подрыву в любое время.
Келли поднял голову и медленно осмотрел сверкающие на небосклоне звезды.
— У нас будет еще уйма времени для этого, — он глянул на коллег. — А ну-ка, оба давайте в трактор и, прежде чем начнем что-то делать, немного поспите.
Они пытались возразить, но он прикрикнул: «Это приказ!». Услышав в наушниках своих шлемов его сердитый голос, они чуть ли не подпрыгнули и, робко ухмыляясь, поспешили к трактору.
Келли улыбнулся и проводил их взглядом. С такими они не пропадут. Они лишь простые люди, но каждый — Человек с большой буквы.
Продолжая улыбаться и все еще прихрамывая, Келли шел дальше к рудному полю.
Вердж ФОРЕЙ
ДВОЙНИК (Перевод. Дж. Дж. Мариконда)
Verge Foray DUPLEX 1968 by the Conde Nast Publications, Inc.
Одноместный вертолет со свистом пронесся над Нью-Мехико. Кент Линдстром перевернул страницу сборника сонат Бетховена и сердито посмотрел, как Пард, балуясь, протянул руку к штурвалу.
Вот черт! Он был раздражен. Это Парду, а не ему, следовало бы освежить в памяти некоторые места сонаты. Но он, Кент, смотрел на ноты, вместо того чтобы расслабиться и вздремнуть по пути в Лос-Анджелес. А все это делалось на благо Парда. Разве Пард понимал? Да нет же, черт возьми. Наоборот, его мысли где-то блуждали. Он был занят всякими пустяками, совершенно игнорируя Бетховена.
Небрежно придерживая сборник сонат правой рукой, левой Кент повернул штурвал на несколько дюймов против часовой стрелки и отпустил его. Штурвал автоматически вернулся в прежнее положение, и вертолет постепенно лег на курс.
Кент как раз решил сказать Парду, что пора уже повзрослеть. Но в этот момент оглушительный удар вывел машину из равновесия. Кент выронил ноты и взволнованно посмотрел на пульт управления. Может, Пард, балуясь, повредил что-то? Загорелась только лампочка указателя давления в кабине. Вертолет был разгерметизирован, воздух со свистом стал выходить из кабины.
Кент потянулся за кислородной маской, но тут же заметил, что его левая рука уже е amp; натянула и теперь застегивает ремешки.
Пард, несмотря на все его недостатки, был скор на руку.
— Что случилось? — спросил Кент.
Пард наклонил голову и посмотрел вниз направо. Там, на дне, зияла дыра диаметром в дюйм, металлические края которой завернулись кверху. Через это отверстие Кент смутно мог различить на фоне заходящего солнца проплывающую под ним панораму Нью-Мехико. Затем Пард поднял голову и посмотрел туда, где налетевший предмет пробил еще одну Дыру. Отверстие в крыше было расположено на несколько футов в сторону от пробоины внизу.
— Что это было? — пробормотал Кент.
Пард даже не пытался ответить.
Кент поднял ноты. Положив их себе на колени, он начал следить за пультом управления. Вертолет по-прежнему придерживался своего курса и определенной скорости.
Дурные мысли бродили в голове Кента. Он мысленно провел линию между отверстиями. Она проходила параллельно его телу, не более чем в трех футах с правой стороны от его сидения. Но Пард именно в момент удара повернул машину влево.
— Ты спас нас, — сказал Кент.
— Да, — ответил легким кивком головы Пард.
— Как ты догадался повернуть штурвал? — спросил Кент.
Он протянул левую руку и постучал пальцем по правому виску части головы, которая принадлежала Парду.
— Ну, конечно, ты умница, — проворчал Кент с раздражением, потому что ответа не последовало. — Самый умный дурак, которого я когда-либо знал. — Успокоившись, он добавил:
— Извини, Пард, я не хотел.
Он погладил его по голове. Кент хорошо знал, что глупо ссориться с Пардом. Если бы он не был так расстроен и немножко напуган, ни за что на свете не обозвал бы его дураком.
Пард был неразговорчив и совершенно беззаботен. В отношении последнего Кент мог только догадываться, так как было совершенно невозможно узнать настоящее отношение Парда к чему бы то ни было. Ведь речевой центр находился в полушарии головного мозга, которое принадлежало Кенту. Пард не мог разговаривать, и его попытки писать тоже были неудачны. Таким образом, Кент давным-давно оставил надежду достичь двухстороннего общения. Пард легко понимал написанное или сказанное, но напрочь был лишен способности выражать свои мысли.
Следовательно, Пард был не в состоянии ответить на вопрос: «Как ты додумался повернуть штурвал?»
Ответ должен был состоять из понятий, которые Пард не мог выразить на своем «языке кивков», которым он пользовался для передачи таких важных мыслей, как «да», «нет», «вставай», «я иду спать».
Но это не означало, что Пард — дурак. Хотя, с одной стороны, Кент был лучшим пианистом, так как Пард не отдавался полностью музыке. С другой, Пард всегда мог предвидеть воздействия факторов окружающей среды, что не удавалось Кенту. Например, предмет, который пробил вертолет…
Кент посмотрел на несколько счетчиков в левом углу пульта управления. Шесть маленьких стрелочек беспрерывно дрожали от колебания воздуха. Пард тоже краем глаза следил за стрелками, ибо основное внимание его было обращено на партитуру Бетховена. Колебание стрелок говорило зачастую ему намного больше, чем Кенту. Это он, Пард, почувствовал приближавшийся снизу предмет и вовремя повернул штурвал, чтобы спасти им жизнь.
Поняв это, Кент почувствовал большое расположение к Парду. Ведь именно счетчики помогли им избежать несчастья.
— Я больше никогда не буду упрекать тебя за баловство, — сказал Кент.
Пард ничего не ответил.
А что касается налетевшего предмета… Кент подумал, что сами по себе предметы не могут отрываться от земли. А если бы и могли, они никогда с такой точностью не попали бы в пролетающий на высоте 15 миль вертолет.
— Кто-то покушался на нас, — сказал Кент. — Но это невероятно.
— Да, — кивнул в ответ Пард и сказал на своем языке: — Расслабься.
Кент откинул спинку сидения. Менее чем через три часа им предстоит очень важный концерт, поэтому они должны быть сильными телом и духом.
Он лениво взял сборник сонат. Книга открылась на странице, где лежала фотография. И прежде чем ближе рассмотреть ее, Кент точно знал, что это было еще одно фото «загадочной девушки». Кент подозревал, что Пард нашел эти фотографии, когда он дремал. Может, человек, который занимал этот гостиничный номер перед ними, оставил их в халате? Но Кент не мог понять, почему Пард делал всегда так, чтобы они попадались ему на глаза. Он даже не пытался спросить об этом. Может, это просто шутка? Но, во всяком случае, Пард как-то особенно относился к женщинам. Кент положил фотографию назад и закрыл книгу. Ему нужно было немножко отдохнуть.
Кент думал о причине покушения. Может, их перепутали с кем-то другим? А может, это проделки какого-то сумасшедшего, который считает всех, путешествующих на вертолете, своими врагами? Нет, точно покушались не на него. И поэтому такой случай не должен повториться.
Все оставшееся время полета он дремал, но глаза были открыты и насторожены — Пард следил за ситуацией.
Кент проснулся, когда Пард плавно посадил вертолет на узкую площадку на крыше Дома Искусств. Он с удовлетворением заметил, как Пард положил сборник сонат в сумку и сошел на землю. Служитель издалека помахал им рукой и пошел им навстречу. Пард махнул в ответ.