Я вся измаялась в своей спальне. Для меня, конечно же, нет задания. Да и какие задания? Мне до такой степени наплевать на всю эту подготовку, гостей, распорядителей, звёзд, что будут у нас выступать, что хочется, чтобы всё катилось к чертям. У меня душа горит! Меня ноги не слушаются! И спина снова ноет, вдоль всего позвоночника, снова в истоме, но это жжение топит меня, как тепловоз, и я никак не могу остановиться — расхаживаю по комнате, по кругу, как сумасшедшая и всё время смотрю в окно, жду, когда Вера и Андрей вернутся.
Падаю в кровать, прикрываю лицо ладонями. Боже мой, ну это же клиника! Я вновь улыбаюсь, вспоминая ночную мелодию, а только что рвала и метала. Я тоже что-нибудь ему включу, пусть только поскорее вернется.
Внезапно за окном слышу родной, звонкий голос и подрываюсь. Сердце рвется вслед за телом.
— Мама! Мам! — Вера кричит из сада.
На балконе я оказываюсь в ту же секунду. Представляю, как выгляжу после бессонной ночи и заведенного дня. На всякий случай смотрю только на Веру и стараюсь унять дыхание, игнорируя Андрея, стоящего за её спиной. Я не хочу ещё раз случайно свернуться в конвульсиях на глазах у дочери. Я уже не могу быть уверена, что этого точно не произойдет.
— Мама, дай свою корону, — Вера беззаботно жуёт кусок моркови, глядя на меня снизу, — Мы играем в свадьбу. Габриэлин пёс Майбах хочет пожениться на другой собачке. Она ничейная, Габриэла говорит, капает ямы под забором и всё время приходит. Страшненькая, ужас! Может корона спасёт? Габриэла назвала её Марусей, но я слышала, что охрана Пчёлкиных называет её Пи…
От удивления у Веры распахиваются глаза. Только их и видно. У Андрея прекрасная реакция, он успел зажать ей ладонью рот, прижимая к себе её затылок. Взгляды встречаются сами собой. Под окном тишина, нарушаемая отдаленными звуками суеты подготовки неподалеку. Он ждёт немного, потом отпускает.
— Пиздося! — гордо сообщает ребенок в ту же секунду.
Наши взгляды опять встречаются. От его виноватого и хитрого от палящего солнца прищура и широкой улыбки снова ноет в груди. Сейчас можно, они стоят спиной к камерам, я же — просто поджимаю губы, но всё равно не могу сдержать смех.
В его компании мой ребенок научился материться. Вчера ещё и гадостью какой-то накормил. Я целовала её на ночь и учуяла яркий запах фастфуда. Хорошо, что Клара её не целует, надеюсь, что не учуяла. Утром Вера мне не призналась. Отлично. Мне нравится, что она его защищает. Но всё равно спасибо. Может вырастет нормальным человеком, а не золотым, запрограммированным ребенком.
— Дашь? — Вера жалобно сводит брови, — Мы потом помоем её от блох. Честно-честно!
— Да, сейчас… — сдержано говорю я.
Возвращаюсь в комнату, роюсь в полках шкафа. У меня две короны — Мисс Воронеж и Мисс Москва. Думаю, Пиздосе больше подойдёт столичный титул, который бы не достался мне, если бы не Юра. Я отлично помню всех конкурсанток, самой красивой я не была. И их косые взгляды я тоже помню.
Вниз спускаюсь галопом, хлопаю дверью. Вера и Андрей всё так же стоят под окнами, видимо думают, что я сброшу корону вниз, но она слишком огромная, может случайно убить принцессу или… принца. Вижу, что Андрей меняется в лице, замечая меня. Вид, вроде, собранный, но взволнованный. Он не ждёт Веру, быстро идёт ко мне навстречу, и от этих спешных шагов моё дыхание вновь замирает, даже хочется вжаться в плечи и зажмуриться, как от настоящей взрывной волны. Тяну руку вперед, подавая ему корону, и чувствую как его ладонь проходится по моей кисти к запястью, мягко скользя кончиками пальцев по коже.
О… боже… мой… Я словно в эпицентре ядерного взрыва, вот-вот рухну кучкой пепла на это проклятое крыльцо. Всего секунда, а я опять не могу себя контролировать. Мы впервые коснулись друг друга. Прежде, я и подумать не могла, насколько сильно может торкнуть от одного прикосновения. По глазам вижу, что болезнь заразная, но он уже пятится назад.
— Идите медленней, — бормочу еле слышно, почти не шевеля губами.
Короткий кивок, хлопок двери, рвусь по ступеням вверх. Истерично распахиваю дверцы шкафа, потом понимаю, что может быть поздно и снова несусь к балконной двери.
— Эй ты! Как тебя? — кричу им в спины. Голос капризный, громкий, надломленный. Вера и Андрей оборачиваются, работники улицы поднимают на меня головы, — Забери мои коробки, пока не ушел, они мне мешаются! Сейчас в гостиную вытащу, унеси на мусорку!
Ещё один сдержанный кивок и я возвращаюсь в спальню. Только бы Вера с ним не пошла! Только бы Вера с ним не пошла!
Пинком выбиваю из шкафа пустые ЦУМомские пакеты, срываю с вешалок всё подряд, пихая их внутрь. Побольше, пообъемнее, мне совсем ничего из этого не жалко! Добавляю обуви. Прикидываю время, хватаю два наполненных пакета и рвусь в коридор, к лестнице. Сразу вижу Андрея у самой нижней ступени, через открытую дверь за его спиной замечаю, что Вера, с короной в руках, и в компании Клары собирается войти в холл. Да пиздец!
Лечу вниз, грубо пихаю ему в руки два набитых гигантских пакета. Думаю, это вполне в моем стиле.
Андрей молча заворачивает к холлу, идёт вглубь дома в сторону столовой. Мусорные контейнеры стоят у черного входа. Накидала я от души, несколько пар туфель успели упасть на ступеньках, до того, как я спустилась, остальное тихонько вываривается по ходу его движения.
— Да ты рукожопый что ли! — взвизгиваю и направляюсь за ним.
Подбираю платья, сминаю их в комки, сталкиваюсь с уборщицей Лерой, несущей вазу с цветами, сердце колотится в бешеном ритме, руки дрожат, спина онемела до самого копчика. В столовой Фаина полирует столешницу, из общей кухни доносятся голоса персонала. У нас всего секунда.
Как только входим в последний поворот, сбрасываем скорость, Андрей резко, почти молниеносно оборачивается вокруг своей оси, я тут же кидаю платья в кипу тряпья в его руках, цепко ловлю его лицо ладонями, впиваюсь в него губами. Всего секунда. На улице работает газонокосилка, надеюсь никто не услышал, как в момент столкновения наших губ, вместе с поцелуем вырвались два синхронных, тихих, облегченных стона. Время снова немного затормаживается, жалеет меня, дает насладиться моментом. Всего секунда, и мои руки пустеют, Андрей разворачивается и входит в кухню. Блестяще сработано. Приходится держать лицо и выходить вслед за ним грозной и злющей. Останавливаюсь у кухонного островка, беру забытую кем-то бутыль молока, задумчиво пью из горлышка. Персонал притих, кинулся работать в два раза усерднее. Да расслабьтесь вы, мне просто нужно немного времени, чтобы успокоиться и осознать, что я только что сделала. Мы могли случайно попасться, но если бы мы не поцеловались, я бы окончательно сошла с ума.
Губы всё ещё горят, хочется поскорее рухнуть в свою кровать и закрыть лицо ладонями, нужно только дойти до своей спальни с ледяным выражением лица. А ведь вечером я снова его увижу. Где же нам найти новый повод?
На лестнице подбираю остатки гардероба: шелковое черное платье и четыре туфли, одна — зеленая, вторая — красная, две — парные, чёрные, с пулями. Хорошо, что в порыве горячки уцелело хоть что-то. На шоппинг перед званным ужином совершенно нет времени. Улыбка так и просится наружу. Долбанутая Рапунцель у нас уже была, настало время Золушки-многоножки. Мечтала бы я правильно — возможно, всё сложилось бы совсем не так. А ещё мне интересно, что же он делал десять лет назад? Надеюсь, однажды мы сможем разговаривать и я смогу его об этом спросить. Но пока буду наслаждаться пульсацией на моих губах и землетрясением в сердце.
Глава 13
Полина
Сегодня наш дом особенно похож на сумасшедший. В горле привычная изжога, в глазах рябит от строгих, дорогих, итальянских костюмов и почти одинаковых платьев. Мои коллеги жены делятся на два типа: первые жены — под пятьдесят, как правило в красном, чтобы подчеркнуть, что она ещё в форме и пластический хирург старался не зря, и вторые — мои ровесницы, в черном: одинаковые, как на подбор, почти все — брюнетки. Не знаю, как нас не путают наши мужья, особенно в полумраке. Мужчины отличаются: поросята, бульдоги, сухие Кощеи, гоблины, а женщины — как под копирку. Самое смешное, что и я — такая же. В чёрном платье, увешанная брильянтами. Разве что туфли ни как у всех, вместо каблуков — золотые патроны. Я надевала их только один раз и купила совершенно случайно, в тот день, когда мы выбирали для Веры нового охранника. На парковке я подвернула ногу, только в машине заметила, что на моих лодочках лопнул боковой шов, и попросила Юру, чтобы он остановил водителя у одного из бутиков, чтобы я забежала на пару минут и купила новые. Я и правда выбрала их в считанные секунды, просто увидела и сразу захотела, даже не стала примерять. Как странно, что в тот день я не обратила на Андрея особенного внимания. Смотрела на выстроенную роту одинаковых мужчин в черных костюмах, и мысленно раздавала всем клички, наобум, даже ни привязываясь к внешности: Хряк, Топтыжка, Зубная фея, Грозный Глаз, Острый Коготь, Пиноккио. Не помню, кто достался Андрею, вполне возможно какой-нибудь Барсук или Канистра. К охранникам Веры я не привыкаю, они слишком быстро меняются. За всё это время был только один нормальный — Кирилл, улыбчивый, молодой мальчишка, лучик солнца в нашем мрачном королевстве. Но и тот пропал. Случайно въехал задом сразу в две Юрины машины — Порш и БМВ, мысленно подсчитал ущерб, сбежал от нас огородами и больше никогда не брал трубку.