Ужин уже подошел к концу. Фаине готовку не доверили, сегодня трудился шеф-повар лучшего выездного кейтеринга, а я предпочла бы всем этим заморским яствам её фирменный плов или всё те же макароны с тефтельками. Персонал тоже не наш, усиленный, вызванный из агенства. В доме полно чужого народа, во дворе — ещё больше. Глупо было бы предполагать, что гости не возьмут свою охрану и водителей. Среди них топчется такой же, одинаковый, ждёт когда начнётся шоу, и из дома выйдет девочка, за которой он будет следить. И, надеюсь, женщина.
Внезапно ощущаю сильный хват выше локтя, стальные пальцы тянут меня назад, разворачивая в свою сторону. Аллочка Стаховская, с которой я в этот момент вела беседу, чтобы казаться радушной хозяйкой, ничуть не удивлена. Понимает. Сама такая же.
Юра никогда меня не бил, но иногда может схватить меня в такой манере, чтобы сразу было понятно, если он чем-то недоволен — будет больно. И судя по злому блеску холодных глаз, я чем-то его расстроила. Первым делом думаю про поцелуй и сразу шугаюсь, не смотря на то, что уверена, что нас никто не снимал, и вроде никто не застукал.
— Кого ты заказала? — злобно чеканит Юра, звонкие согласные пружинят от зубов.
— Меладзе и Виагру, ты же знаешь, — непонимающе морщусь, а пальцы всё ещё держат и не отпускают, — Я же с тобой советовалась, насколько это соответствует политической повестке. Ты сказал, что проблем не будет.
— Меладзе я видел. А где Виагра? — продолжает в том же настроении.
Я прогибаюсь в спине, смотрю сквозь людей в сторону коридора со спальнями. Мне казалось, я видела, что артисты уже приехали и успели занять гримерки, пока их команда собирает на улице оборудование.
— Где-то здесь. А в чём дело? — обижено говорю я, а он всё держит и жмёт.
— И где эти? Белая, черненькая, рыженькая? — шипит Юра, — Почему они выглядят как одиннадцатиклассницы с сиськами?
Хоспади, нашёл, что вспомнить. Сразу видно, что — пенсия. Похоже думал, что будут выступать Брежнева, Седакова и Грановская, а это совершенно другой состав. Предыдущие четыре я еще как-то различала, а этих вообще вижу впервые. Но раз они выступают с Меладзе, значит настоящие. А я очень хочу послушать одну песню, ради которой я их притащила.
— Они сейчас такие! — произношу настойчиво и пытаюсь вывернуть руку, но конечно же, сделать этого Юра не даст, пока не решит сам.
— Ты меня позоришь! — говорит стальным шепотом, — Это третьесортное говно никто не знает!
— Знают их жены, для ваших — программу закроет Меладзе!
— Я очень недоволен, Поля, — бросает совсем мрачно, напоследок сдавливает меня до отметин, отпускает и проходит к своим друзьям и коллегам.
Виагру и правда никто не узнал, лица совершенно незнакомые. Мне даже больше нравятся, девчонки совсем юные и свежие, как я когда-то. В отличии от предыдущих составов — голосистые, и в лучших традициях — голо систые. Поросята и старые мастифы очень довольны, уверена кому-нибудь из поющей троицы будут предлагать слетать в Диснейленд. А вот мои коллеги жены не так радостны. У артисток — харизма, мы им уступаем, а мужчины совершенно не стесняясь, капают слюнями. Все, кроме одного. Мужчины, в недорогом костюме, сдерживающего маленькую девочку, которая обещала, что не полезет танцевать первой.
Детей на такие мероприятия не берут, но Вера клялась, что будет хорошо себя вести. В этом папа уступил своей принцессе, будто не знает, что она жуткая обманщица. Андрей держит её в буквальном смысле, ведь она так и норовит выбежать к сцене, чтобы пуститься в пляс, а это пока не предполагается. Пока дамы вертятся в сексуальных танцах, пытаясь расшевелить толпу, наше аристократичное сообщество молча потягивает шампанское, внимательно их рассматривая: кто-то с вожделением, кто-то с завистью. Андрей не может на меня смотреть, потому что стоит ко мне спиной, в первом ряду, Вера крутится рядом с отцом. Знаю, что она его любит больше, чем меня, но я всё равно никогда ему её не оставлю.
Очень грустно, что Андрей на меня не смотрит, я так ждала и хотела… Но сегодня Верой действительно приходится заниматься, ведь сдаваться она не намерена и изо всех сил рвется на звуки музыки, а Клара — в доме, контролирует, чтобы одноразовая прислуга продолжала готовить десерты и охлаждать напитки. Бедные девчонки впустую пропели минимум пять хитов, а публика всё так же стоит посреди вечернего, украшенного огнями сада, и не шелохнётся, рассматривая их как зверушек. Мне кажется, Вере их жалко, если бы ей дали волю — она бы зажгла. Бедный Андрей еле держится, Юра бы уже гаркнул, но он слишком занят лобызаниями с коллегами, и за весь вечер ни разу на меня не взглянул. Бедная я, навалилась на широкое дерево и думаю о том, что для Веры я совсем не авторитет, а старшая подружка.
Из колонок звучит незнакомый мне медляк. Звучит интересно, я бы даже послушала, но моё внимание нацелено на то, что вытворяет моя дочь. Андрею удалось утащить её в сторону, подальше от сцены. Судя по всему между ними происходит непростой разговор, они оба стоят ко мне боком и я вижу эмоции их обоих. Вера страшно недовольна и явно высказывает ему что-то неприятное. Улыбаюсь, представляя, что сейчас она его увольняет. Затем она хмурится, скрещивает руки на груди, топает ногой и выбрасывает указательный палец в сторону, к земле. По губам читаю, как она говорит: «Быстро!», а Андрей закатывает глаза и отклоняет корпус и голову назад, будто очень сильно испугался. Вера нервно отбивает ногой чечетку, продолжая сверлить его рассерженным взглядом, после чего, его плечи поднимаются и опускаются в усталом выдохе, и он протягивает ей руку. Она тут же за него хватается и протягивает ему другую. Я смеюсь. Всё ясно. Она выбила свой танец угрозами. Они раскачиваются несколько квадратов, а потом я понимаю, что моя дочь намного проворнее меня. Разница в росте слишком большая, она тянется вверх, чтобы он поднял её на руки и он её поднимает. А я? Обо мне забыли…
Это единственная танцующая пара на этой танцплощадке. Я жду, что он будет искать меня глазами, но Андрей продолжает тихонько кружить Веру на месте, напряженно глядит ей в глаза и что-то собрано ей говорит. Судя по выражению лица — мягко отчитывает. Вера грустно кивает, потом наклоняется и прижимается к нему лбом. Из всей стоящей полукругом толпы, взгляд сразу цепляется за Юру, наблюдающего за Андреем и Верой. Внутри тут же поднимается тревожная буря, потому что такой взгляд мне очень хорошо знаком, я думаю, что выгляжу примерно так же, когда вижу Веру, воркующую с Кларой. Ревностно. Рассержено. Вот только этого ещё не хватало. Но песня уже закончилась, и Андрей опускает мою нарядную дочь на траву. Других танцующих пар так и не нашлось. Ловлю каждую реакцию мужа, но он тут же возвращается к друзьям и продолжает светскую беседу. Надеюсь, что пронесет.