Делаю два притопа, качаю головой в такт мелодии, потом лениво потягиваюсь, раскидываю руки над головой, невзначай выставляя два больших пальца, давая понять, что отсылка — просто блеск. Андрей прибавляет громкость. Еще пару движений бедрами, беззаботная улыбка, и за спиной хлопает дверь. Я испугано оборачиваюсь.
— Господи, Поля, выключи! — Юра брезливо закатывает глаза.
По ощущениям я будто проглотила стальной лом и не могу двинуться. Секунду медлю, а он подходит к кровати, занимает свою сторону и вновь злобно на меня зыркает.
— Полина!
— Сейчас, сейчас! — кидаюсь искать свой телефон.
Бегло шарю руками по подушкам и пледу, опускаюсь на пол, бегу по нему ладонями, заглядываю под кровать, оборачиваюсь на тумбочку, вспоминаю, что телефон остался в кухне и он мне ничем не поможет, ведь нажать на паузу я не смогу. Не сразу ориентируюсь, на четвереньках добираюсь до шторы, тычу пальцами во все кнопки колонки, но по нужной не попадаю.
— Полина, блядь! — громкий бас несется мне в спину, перекрикивая и музыку, и звук очистительного фильтра бассейна.
Заношу дрожащий указательный палец над кнопкой выключения, но за долю секунды слышу холодное «та-дам». Андрей отсоединился.
Отчего-то мне жутко стыдно. Ни перед этим Чудовищем, перед ним. Я не знаю, что именно он ко мне чувствует: интерес, влечение, страсть? Думает ли он о том, что я сплю в кровати с другим мужчиной, как он к этому относится?
— Будь готова к семи часам, — как ни в чём ни бывало говорит Юра, — Раз уж у меня сегодня выходной, я приглашаю тебя на свидание.
— Я не хочу, у меня болит голова, — отвечаю раздраженно и собираюсь выйти из комнаты.
— Выпей таблетку, — цедит сквозь зубы так, будто, если я не пойду по-хорошему — он вытащит меня из особняка прямо за волосы.
Глава 16
Полина
До боли закусываю нижнюю губу, слёзы катятся по щекам, ушам, шее и находят свой последний приют где-то в районе ключиц. Напряженные, прямые руки сводит судорогой. Пальцы цепляются в смятую простынь, кожу головы простреливает ноющей болью. Самое страшное, что я не могу двигаться, мои волосы намотаны на его кулак, крепкая мужская сила тянет их на себя, задирая мой подбородок к потолку, я, словно запряженная лошадь, но в отличии от неё, не могу его с себя сбросить. Страшно. Больно. Унизительно. И впервые до такой степени грубо. Агрессивные, ритмичные хлопки и мой тихий скулёж сотрясают комнату. Сегодня я не смирилась, принимая ситуацию, а пыталась бороться. Проиграла.
Когда Юра удовлетворяет свою похоть, он разжимает руку, крутит кулаком и освобождает мои волосы, будто сбрасывает вожжи. Я валюсь на кровать лицом вниз. Чувствую себя грязной, дешевой, использованной шлюхой. Уверена, Юра бы сказал, что я явно утрирую со словом «дешевая», так как я обошлась ему в кругленькую сумму. Вещь оплачена, теперь можно делать с ней всё, что угодно. Носить с удовольствием или сжечь.
За спиной негромко хлопает дверь в ванну, шумит вода. Можно немного прибавить громкость, очень странно рыдать в голос и звать на помощь, когда тебя «любит» собственный муж. А кто может прийти мне на помощь? Андрей? А что мне делать с этой помощью? Можно подумать, Юра скажет: «Так что же вы сразу не сказали, что у вас любовь? Конечно, идите. Берите Веру — и идите!». Почему-то мне кажется, что если Андрей станет случайным свидетелем какой-нибудь сцены, он может начать за меня заступаться. И вылетит отсюда в ту же секунду, а меня посадят под замок официально, и дверь из клетки вообще перестанет распахиваться. Я не могу ему жаловаться, иначе наша любовь закончится, не успев начаться, а, не считая Веры, это единственное, что я боюсь потерять.
Юра выходит из ванны, как ленивый, сытый, довольный кот, сразу заваливается в койку. Я поднимаюсь, не взглянув на него. Моюсь особенно долго, хотя вторых заходов у нас не бывает, и в ближайшие несколько дней, или даже неделю, можно не переживать о том, что меня снова скрутят и отымеют. Просто не хочу видеть эту мразь, возомнившую себя безнаказанным королем мира, не знающим отказа. Ночь снова бессонная, а от мыслей хочется вздернуться.
Поднимаюсь на ноги раньше всех, хочу уехать до того момента, как встанет прислуга. Удивлённые охранники у входной группы сонно хлопают глазами, когда я запрыгиваю в свой красный кабриолет и жду, что они откроют ворота. Не спать, бойцы! Вдруг случайно проспите мой влюбленный взгляд на вашего коллегу. Сегодня прохладно, я оделась не по погоде, схватила первое попавшееся из оставшихся платьев, похожее на тюльпан, но не желтый, а белый: без лямок, с пышной, держащей форму юбкой выше колена. На ногах — грубые, спортивные кроссовки, с платьем — жутко не сочетаются, но мой гардероб заметно поредел, а я не хочу надевать каблуки.
Еду в город, минуя все посты охраны, стою в утренней пробке, заезжаю на завтрак в ресторан. Долго тяну капучино и ем глазунью за две тысячи. Жду когда откроются бутики и отправляюсь на шоппинг. Это привычное снятие стресса после конфликтов с Юрой. Он сразу поймёт, что на его выходку я серьезно обиделась, ведь я покупаю баснословно дорогие вещи в безумных количествах, не смотрю ни цены, ни размеры. Мне же всё равно придётся это выкидывать, чтобы поцеловать Андрея ещё раз. Вдоволь потратив деньги, еду в салон красоты. Дорогой и известный, где можно получить женские услуги на любой вкус. По утрам рублевские жены спят, поэтому в стильном помещении немноголюдно, плюс всегда есть дежурные мастера, работающие без записи, для очень занятых и важных клиенток. Плюхаюсь в одно из кресел, через зеркальную витрину стервозно смотрю на заискивающую девушку, подбирающуюся ко мне сзади. Ничего не спросив, она сразу тянется к моим волосам и осторожно перебирает пряди, затылок сразу простреливает фантомной болью, перед глазами несутся грязные, унизительные флешбеки.
— Уход, кончики и укладка? — мягко спрашивает она, глядя на меня через зеркало.
— Угу, — иронично киваю я, — Сколько это займет?
— Смотря какой уход… — она задумчиво возвращается к моим волосам, — Волосы напитанные, густые, можно сделать что-то легкое…
— Нет, мне нужен самый хороший уход! — чеканю уверенно.
— Экспресс? — уточняет девушка, явно желая сэкономить моё время.
— Нет, не экспресс! Мне нужен основательный и качественный!
— Два-два с половиной часа, чтобы выдержать все составы, плюс укладка … — бормочет она, рассматривая огромный булыжник моего обручального кольца, достающий до сгиба фаланги.
— А на короткие волосы? — спрашиваю я.
— Эм-м-м, столько же… Время работы составов не зависит от длины волос.
— Прекрасно! Тогда стрижем! — я усаживаюсь удобнее и жду, когда стилист возьмется за ножницы.
— Сначала сделаем процедуры, кончики подровняем потом.
— Дорогая, ты меня не поняла, — произношу намного теплее, — Сейчас мы откроем счет: уход, стрижка, укладка, кофе: минимум четыре штуки, добавим к ним очень хорошие чаевые. Но вместо этого, ты просто меня пострижешь, я выйду покурить — ненадолго, особенно, если кто-то об этом спросит, а когда вернусь — оплачу все твои услуги.