Мы лежим плечом в плечо, наши грудные клетки поднимаются такт в такт. Пытаюсь унять дыхание, закрываю глаза выпускаю воздух из лёгких. Шарю рукой по кровати, нащупываю свои стринги, продеваю их через ноги, натягиваю на задницу, Андрей возится со своим ремнем. Заканчиваем с одеждой одновременно, я поворачиваюсь к нему, он обнимает меня двумя руками, прижимая к своей груди. Как же это хорошо и спокойно. Мне никогда не было так спокойно. В этой кровати и вообще.
— Сколько времени? — говорю тихо.
— Без пяти четыре, — отзывается Андрей, стряхивая рукав.
— Нормально, — бурчу в его шею.
Утыкаюсь в него носом как маленький беззащитный котёнок, он обнимает меня мягче, пальцы бережно гладят мою спину, я приглаживаю его рубашку под пиджаком.
— Скажешь что-нибудь? — говорю тихо, чувствую, как напрягается, отодвигаюсь, поднимаю голову и подозрительно наблюдаю за тем, как нервно мечутся его зрачки.
Андрей перехватывает мой взгляд, оттопыривает губу, виновато улыбается.
— А можно вечером? Песней?
— Можно, — тихо смеюсь в ответ.
Укладываюсь на его плечо, складываю на него руки и ноги, пристраиваюсь щекой удобнее. Как же всё-таки хорошо. Думаю, у нас есть ещё десять-пятнадцать минут, чтобы отсутствие Андрея не казалось подозрительно долгим.
— Я не знаю, что делать… — шепчет Андрей. Не думала, что шепот может звучать так грустно.
— Пока ничего… Я не смогу уйти без Веры, а он не отдаст мне её…
— Ты спишь с ним?
От неожиданности буквально дёргаюсь, зажимая пуговицу его рубашки.
— Редко, — произношу коротко, комната погружается в вакуумную тишину, даже звуки газонокосилки вдруг куда-то деваются. После того раза между мной и Юрой ничего не было, но ведь всё может случиться вновь. Я не хочу об этом рассказывать, но врать, что мы живем как соседи тоже не хочется.
— В последнее время он плохо себя чувствует и не донимает меня, — добавляю, чтобы хоть как-то скрасить горькую пилюлю.
— Хочешь, я убью его? — голос до того спокоен, что мне не по себе, — Возьму выходной, съезжу в город, куплю глушитель, войду в дом с черного входа, заберусь на второй этаж и застрелю.
— Нет, — шепчу я. Так странно, но мой шёпот тоже до ужаса спокоен.
— Мы заберём Веру, скажем ей, что едем в путешествие. Если правильно рассчитать время и купить билеты заранее, мы успеем улететь заграницу до того, как найдут его тело.
— Нет… — глажу пальцем по его груди, — Нас всё равно найдут. Это убийство будет очень громким.
— Но ты хочешь?
— Нет… Он отец моей дочери, она никогда меня не простит.
— Хорошо, — так же хладнокровно соглашается Андрей. Замолкает на время, поглаживая мою голову, а потом его грудь замирает и перестаёт подниматься под моей щекой, будто он задерживает дыхание, — Я тебя…
— И я тебя… — шепчу несдержанно, — Мы что-нибудь придумаем, Вера не всегда будет маленькой и сможет принимать решения сама. Просто немного подождём…
— Как же я могу ждать, когда я знаю, что…
— Андрей, — прерываю я, — У нас осталось всего пять минут. Давай не будем об этом говорить. С этой стрижкой я не кажусь ему привлекательной, наверняка, у него есть несколько любовниц. Он уже старый. В случае чего, я подам тебе знак и ты включишь ещё какую-нибудь сигнализацию…
— Угу, — мычит отстраненно.
Наши последние пять минут мы тратим на поцелуи, потом я поднимаюсь с кровати, подхожу к шкафу, достаю небольшую стопку стодолларовых купюр, чтобы Андрей разделил их с охранниками. Хозяйка передала благодарность за то, что он достал кольцо. Он смеётся, называет себя шлюхой. Потом бьёт кулаком в кафельную стену, и это выглядит очень жутко, ведь он сделал это настолько собрано, но остервенело, что я невольно зажмурилась. Для меня это выглядит как жест отчаяния, но Андрей говорит, что ему нужны ссадины на фалангах, чтобы люди думали, что его рука была в узком коробе с железными краями, а не под моей юбкой. Он собирает ключи, ещё раз меня целует и выходит из комнаты, я иду сначала в ванну, потом к окну. Наблюдаю за тем, как он возвращается на пост охраны, курит, разговаривает с мужиками, а я всё стою и стою, до тех пор, пока они не разбредаются в разные стороны и на территорию нашей резиденции не въезжает черный тонированный автомобиль. Верчу на пальце обручальное кольцо и думаю о том, до какой степени это было просто.
Глава 21
Полина
Однажды я спросила Юру: «Почему именно я? Вокруг было множество других красивых женщин. И почему ему захотелось жениться, если куда удобнее завести постоянную любовницу и заезжать к ней на вечерний бокал ирландского, совершенно себя не обременяя?». Он даже не стал выдумывать что-то романтичное или просто не обидное, ответил: «Лена только уехала на учёбу заграницу, дом совсем опустел. Мне была нужна женщина, которая смогла бы мне родить. А ты была молодой, красивой и неглупой, и судя по тому, что сразу дала мне отворот, не смотря на статус провинциалки — не искушена деньгами, и ещё не успела побывать в качестве чьей-нибудь содержанки». Действительно, было бы очень неудобно, если бы на одном из светских приёмов, по неловким, смущенным взглядам, стало бы понятно, что с твоей женой уже успел переспать кто-то из твоих друзей или коллег. А тут — молодая кровь, свежее мясо и девственно-чистая репутация. Юра был у меня первым. Как хорошо, что не последним, иначе бы я так и не узнала, каково это — по-настоящему быть желанной и так же страстно желать кого-то в ответ.
Оборачиваюсь через плечо, смотрю на свою смятую супружескую постель, думаю, стоит ли её поправлять, либо оставить так. Пожалуй, оставлю, кровать ещё помнит тепло наших тел, как и эйфория внутри меня. За окном слышен автоматический ход стальных ворот и я брезгливо закатываю глаза, бросаю короткий взгляд на въезжающий на территорию автомобиль, выхожу из комнаты и спускаюсь вниз, чтобы встретить нашу гостью с приветливой улыбкой. На крыльце уже стоит Клара, её улыбка, в отличии от моей, действительно искренняя и приветливая. Взгляд — на Андрея, стоящего у домика для персонала, затем на выходящего из машины Юру. Следом на парковке появляется счастливая Вера, за ней — Лена. Один из охранников вытаскивает из багажника её большой чемодан и катит его по дорожке, двигаясь следом за семьей Шереметьевых.
Лена не похожа на отца: высокая, сухая, светловолосая, улыбчивая и очень лёгкая, если бы Вера не унаследовала мои гены, они бы выглядели как мать и дочь.
— Андрей, не жди меня, я сегодня не выйду! — кричит Вера.
— Полинка! — Лена беззаботно вцепляется в мои предплечья, мы по очереди касаемся друг друга щеками, имитируя приветственный поцелуй, — Какая у тебя экстравагантная прическа!
— У мамы в волосах запуталась жвачка! — поясняет Вера.
— Тебе идёт.
— Как беспризорник, — Юра бросает вскользь, проходя мимо нас, а я ликую. Знал бы ты, милый, что делали с этим беспризорником в твоей кровати чуть меньше часа назад...
Вхожу в дом вслед за остальными, под счастливое щебетание Леночки, рассказывающей Кларе, как прошел перелёт. Я знаю, что мы сразу пойдем в столовую, она находится в глубине коттеджа, поэтому уверена, что Юру не будет раздражать звук, и я не буду включать максимальную громкость. Но я ведь могу поставить музыку для настроения? У нас же радость — Лена приехала. Кручу список песен, клацаю кнопкой и иду по коридору, зная, что персонал на улице уже слышит очередную порцию хитов 90-х, сегодня под тот же синтезатор, в необычайном мажоре Дмитрия Маликова.