— А где? — обижено говорю я.
— Что? — хрипит Андрей, продирая горло, нервно бегая по мне зрачками.
— Ну… что-нибудь… Цветочек, романтический обед, свечки, шампанское?
— Ты же за рулём…
— Ц! — цокаю я, скрещивая руки на груди. Я думала у нас долгожданное первое свидание.
— Слушай… — Андрей виновато мнётся, — Честно говоря, это всё не про меня. Я совсем не романтичный, даже скорее — сухой. У меня совершенно другой склад характера и я абсолютно не умею этого делать.
— Ц! — цокаю ещё громче, — А про кого тогда? Что за глупости? Сухой человек никогда не будет скручивать цветок из цветной бумаги, прятать в моём ребёнке конфету, обдирать мои садовые розы и присылать мне песни Филиппа Киркорова!
— Так это на расстоянии, — Андрей закатывает глаза, — Вживую совсем другое дело.
Я опускаю взгляд к полу, уголки губ грустно ползут вниз. Уверена, что мы друг друга слишком идеализируем и накручиваем больше половины реакций, повинуясь влюбленности и гормонам. Чувствую, как он двигается вперед и встаёт рядом, одна рука обхватывает, кажется, сразу всё моё тело, вторая — гладит голову, перебирая мои короткие волосы, укладывает мой лоб на свою ключицу. Андрей спускается губами к моему уху, мягко чмокает, шепчет:
— Прости. Исправлюсь. Я не подумал. Волновался, ждал тебя…
— Да не надо, — шепчу в ответ, касаясь его губами, короткие, нежные поцелуи стекают вниз от виска к шее, — У меня это тоже от волнения…
Поесть я могу и дома. Зачем нам тратить на это время, если с этими поцелуями не может сравниться ни самый красивый букет, ни самый вкусный ужин. В голове больше ничего не звучит, но возможно звучит у Андрея, потому что мы слегка раскачиваемся, прислонившись друг к другу, будто танцуем, гладим и медленно целуем участки кожи, что попадаются нашим губам.
— Скажи мне что-нибудь приятное, чтобы я потом это вспоминала… — ласково шепчу я.
— Пуля, ты режешь меня без ножа, — тихо смеётся Андрей, щекотит меня в ухо.
Я даю ему время собраться с мыслями, пока я касаюсь языком его солоноватого плеча. Чувствую, что хочет что-то сказать, но смущается, или и правда не привык разговаривать о том, что происходит внутри.
— Мне с тобой очень хорошо…
Снова шепчет, будто мы не одни в этой квартире и нас может кто-то случайно услышать.
— Я надеюсь, что нам всегда будет так хорошо… Я так долго тебя искал… Я ведь где только не был…
Пауза. Мне очень спокойно и тепло, но снова мало.
— С тобой раньше никогда такого не бывало?
— Конечно, нет, — водит губами по моему виску, коротко чмокая.
— А почему ты выбрал именно меня? — спрашиваю еле слышно, а сердце дрожит.
Сейчас я либо помогаю ему преодолеть барьер смущения, либо, как с Юрой, рискую разочароваться и порчу то, что уже имею.
— Ты думаешь я тебя выбирал? — шепчет горестно, — Нет. Просто почувствовал, что моя любимая носит странные туфли, строит из себя капризную богачку, почему-то живёт с другим мужчиной и не видит меня, хотя я стою всего в паре метров... А дальше… всё как-то само…
Теперь я знаю, что происходит в груди, когда результат превосходит ожидание. Чувств слишком много, они такие яркие и рвутся наружу, накрывая меня лавиной.
— А почему ты меня выбрала? — шепот звучит ещё тише и ещё взволнованней.
— Я не знаю… — отвечаю честно, я тоже об этом думала, — Наверное, почувствовала, что мой любимый носит дешевый костюм, который ему не нравится, стоит в паре метров от меня, и смотрит так, что невозможно перед ним устоять, хоть он и хочет казаться каменным и незаинтересованным.
Сложно сказать, остался ли Андрей доволен моим ответом, короткие поцелуи ровно такие же, как за минуту до этого. Решаю добавить немного подробностей.
— Хочешь расскажу, почему упала с гамака? — говорю громче, прикусывая губы в неловкой улыбке.
— Расскажи…
Задерживаю дыхание, облизываю губы и стараюсь удержать в себе смех.
— Наверное мне напекло голову, и я внезапно представила, что в саду, кроме нас, больше никого нет, сейчас ты снимешь с себя пиджак и галстук и подойдешь ко мне за бутылкой холодной воды, но вместо того, чтобы приложиться к горлышку — приложишься к моим губам, а твои руки будут гладить и сжимать моё тело. В общем, я переволновалась, испугалась и рухнула на траву.
— Чего? — ржёт Андрей, ухо и шея снова покрываются мурашками, — За пол часа до этого ты на меня кричала и уволила несколько раз подряд!
— Пол часа! Целая вечность в нашем непростом, сумасшедшем мире! — хмыкаю иронично, но тут же становлюсь серьезнее и мягче , — Мне понравилось, как ты сорвал яблоко над моей головой. Почему-то очень хорошо запомнилось, как твоя кисть отпускает пару красных яблок в мою белую юбку. Получается, сначала мне понравились твои руки, а потом — ты.
Улыбаюсь, мне кажется это очень забавным, но Андрей больше не смеётся — глубоко вздыхает и прижимает меня к себе совсем крепко, грудь касается груди и вибрирует теплом, лопатки обжигают горячие ладони. Сейчас я как никогда отчетливо ощущаю, что не сошла с ума и не помешалась под действием гормонов, а люблю. Хоть до сих пор ничего о нём не знаю.
— Теперь есть что-то приятное, что ты могла бы вспоминать? — тихо спрашивает Андрей.
— Угу, — мурчу довольной кошкой.
— Тогда иди сюда! Ты кое-что мне обещала! — в мгновения ока я оказываюсь закинутой на его плечо, от неожиданности и небывалой лёгкости, с которой он это провернул, душа мгновенно уходит в пятки.
— Нет! — смеюсь, выкручиваюсь, сползаю вниз, цепляюсь ногами за его бедра, держусь за шею и остаюсь на нём висеть, — Я передумала! Мы недостаточно хорошо знакомы!
— Да что вы говорите? — Андрей целует меня в губы и сразу отводит голову назад, в глазах скачут искры, — Случайно не ты мысленно отымела меня на гамаке у бассейна в первую же совместную прогулку?
Я заливисто смеюсь, он несет меня спиной вперед, к кровати.
— Хоть бы намекнула! Я может быть тоже что-нибудь представил, — продолжает немного обижено.
— А ты нигде не представлял? — спрашиваю кокетливо.
— Везде представлял.
Сердце делает новое: «Ух», когда он сбрасывает меня с себя и моя спина врезается в матрас, и ещё одно: «Ух», когда он не укладывается сверху, а упирается в кровать коленями, медленно двигается ко мне, захватывает мою левую ногу, поднимает её к своему плечу и неспешно целует внутреннюю поверхность стопы, к щиколотке и выше, к колену. Удивительно, как надежно держится мой вафельный пояс.
— Молчанов Андрей Игоревич, пятнадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто первого года, скорпион, — бормочет с перерывами на короткие поцелуи, — Вторая положительная, прописан в городе Новороссийск.
Он замирает на две ладони выше колена. Поднимает на меня глаза.
— Этой информации достаточно?
Я хитро качаю головой.
— Личность раскрыта не полностью, — улыбаюсь во весь рот.
— Я пришлю тебе текстом, — довольно коварно шепчет Андрей и тянется рукой к завязкам моего пояса.
Глава 24
Андрей
Сегодня я готовлю Пуле романтическое свидание. Мне очень понравился её подход — чтобы не случилось неприятных сюрпризов, она просто сказала мне, что надо сделать. К счастью, в её ожиданиях от нашей новой встречи нет ничего такого, что встретило бы мой внутренний барьер. Пуля хочет поесть спагетти, как в мультике «Леди и Бродяга», выпить немного вина, потанцевать какой-то определенный медляк и вместе полежать в ванной с пеной. Я хочу повторить вчерашнее, и думаю в какое место моей культурной программы вставить этот пункт. Решили, что три часа будет маловато, нужно хотя бы четыре, в идеале — пять. Договорились, что я прогуляюсь до спорт клуба, отгоню её машину к соседнему торговому центру, оплачу её картой кофе и вернусь в квартиру, Пуля на обратном пути купит первый попавшийся наряд и поедет в резиденцию. Опять рискуем. А что делать? Снова смотреть друг на друга через окно?