— Веселый был чувак.
Слово «был» подсказывает, что история плохо кончится.
— Он случайно шоркнул Шереметьеву две машины и сбежал, не объяснившись. Знаешь, где он сейчас? — очкарик не ждёт, когда я отвечу, конечно же я не знаю, — Дома в Оренбурге, мать забрала, случайно увидел в интернете, что она собирает ему на реабилитацию. Погуглил, оказалось, что он нарвался на каких-то отморозков и ему голову проломили. Никого не нашли, место такое удачное — без камер. Месяц в коме с открытой черепно-мозговой травмой, ещё месяц очухивали, и домой…
М-да… Жаль парня…
— Он въебал шефу крыло и бампер. Как думаешь, что будет с тем, кто с женой его спит?
Сглатываю. Мне не страшно. Просто чувствую, что наступила точка невозврата, и мой длинный, но крайне миролюбивый план, можно выбрасывать в мусорку.
— Я не буду брать грех на душу, — холодно говорит очкарик, — Совершенно случайно заметил. Этот кусок я удалю. Но это — я… А если Платон заметит? А если вас спалит Клара?
На душе наступает секундное облегчение, но его накрывает новая депрессивная волна безысходности.
— Молчанов, вы попадётесь, это дело времени. Мужики уже обсудили, что сигнализацию скорее всего врубил ты, чтобы подержать на руках Паулину. Ты ещё и в комнату к ней пошёл… Ты же крутишься около неё постоянно…
От каждого его слова, груз на душе становится всё тяжелей, и придавливает меня к стулу, будто плечи сдавлены стальным прессом.
— Шеф вчера звонил главному, просил пробить, где стоит машина Паулины, потому что она несколько часов не берет трубку. А ты сегодня какого-то хера вернулся на территорию раньше времени … В общем, думай, Молчанов… Я сомневался: говорить тебе, не говорить, лезть не хочется… Но…
— Ладно, спасибо, — хриплю я, вновь протягиваю ему руку, крепко жму и поднимаюсь на совершенно ватные ноги.
Наверное, я должен ей сказать, предупредить, отправив очередной прогноз погоды, написать, чтобы в ближайшее время полностью меня игнорировала. Но Пуля заряжена, слишком заведена и очень устала, я боюсь, что в панике, она может начать палить на опережение.
Глава 28
Полина
Юра вернулся домой два часа назад, а я уже готова повеситься. Я не успела дать ему никакие таблетки, уже с порога он облапал мою задницу. Я собиралась укрыться в кухне, с персоналом, но перед тем, как свернуть в кабинет, он умудрился прижать меня к стене, прошептать на ухо, чтобы вечером я даже не думала отнекиваться, он сегодня злой. Еще он потерся об меня своим вонючим, вялым членом. Как же ему шла болезненная бледность! А теперь он снова выглядит полным сил, но как никогда агрессивным.
Мне кажется, я не выдержу ни одной ночи, проведенной с ним вместе, даже если мне удастся напоить его снотворным и он будет громко храпеть, как толстый боров. После Андрея — точно не выдержу. Меня очень пугает, что в ближайшее время мне придётся жить по принципу: нам бы день простоять да ночь продержаться. А сколько придётся держаться — никто не знает. Зато я знаю кое-что другое, как и любая женщина, живущая в одном доме со своим мужем. Волей-неволей до тебя долетают обрывки разговоров, попадаются на глаза брошенные документы, при тебе назначаются встречи, обсуждаются деликатные вопросы и нелегальные схемы. Я и сама часть таких схем.
Не уверена, что Андрей бы это одобрил, но мерзкий шепот, всё ещё насилующий моё ухо, и жжение на бедре от властного касания до рвоты противного мне члена — не дают мне мыслить рационально.
Я хочу создать Юре проблем. Больших, страшных, чтобы на меня у него не оставалось времени, чтобы он снова куда-нибудь уехал или слег с сердцем, чтобы носился, как угорелый, думал, как это разгребать, чтобы трясся от испуга, гадая возьмутся ли за него ФСБшники. Возможно, он всё ещё кому-то угоден и всплывшая информация останется очередной витающей в воздухе сплетней, а возможно, его возьмут за задницу и раскрутят все его махинации. Юра поедет в тюрьму, Вера останется со мной. Конец.
Я долго смотрю в свой телефон. Не решаюсь, прямо как в тот день, когда я привела в свою спальню Андрея. Надо просто глубоко вдохнуть и сделать это. И будь, что будет! Я иду на кухню, выпиваю стакан молока, выхожу через черный вход и огибаю наш огромный сад. Плетусь медленно, но Андрея не встречаю, знаю что он рядом, его старенькая, недорогая иномарка стоит на парковке. Ложусь на гамак, крепко зажимаю телефон двумя руками и выхожу в интернет, всего за минуту покупаю виртуальный номер телефона, создаю новую страницу в телеграм. В списке пабликов ищу популярное сплетническое сообщество, в котором ежедневно публикуется компромат на звезд шоу-бизнеса и других известных личностей. Это не просто сплетни, где «одна баба сказала», это слитая, закрытая информация из первых уст, которая, как правило, со временем подтверждается. Страница очень популярна и обсуждаема, самые горячие сплетни цитируются в прессе. Люди такое любят, не выходя из дома можно узнать кто с кем спал, кто от кого родил, кто разводится — как бабки на лавке, только в современном исполнении. Знаю, что некоторые мои подружки — жены, тоже здесь сидят, значит информация точно дойдет до их мужей, а там и до Юры.
Больше не даю себе времени думать, быстро печатаю.
«Привет, дорогие сплетники! Есть интересная информация на известного чиновника Юрия Шереметьева. Первое рукопожатие.
Давно прикармливается Р.А., чтобы не терять связь с Родиной и узнавать актуальную информацию. Любитель «беленького», но по праздникам. Лучший представитель своей обоймы — фонд «Радость детства» в черную выводит бабки зарубеж, под видом закупки лекарств, курируемый детский лагерь «Кукушкино гнездо» существует только на бумагах, куча недвижки оформлено на подставных лиц. В связке с К.Ю. и М.А. списали целое поле в Подмосковье, помяните мое слово — через год там начнется стройка. Страшный любитель малолеток и грязи под кокосом, а в свободное время — думает о России».
Задерживаю дыхание. Отправить.
Всё.
С губ слетает нервный выдох. Я бы никогда этого не сделала, если бы он вёл себя со мной по-человечески. Ведь когда-то между нами всё было хорошо, хоть и без ярких, сумасшедших чувств, но какое-то время я была счастлива. У нас родилась прекрасная дочь. Мы были семьей, а в семье нет мест унижениям и насилию.
Я поднимаюсь с гамака, ещё раз медленно обхожу участок, через домик персонала. Снова его не встречаю. Вхожу в коттедж с чёрного входа, осторожно ползу по лестнице на третий этаж, в спальню Веры. Забираюсь в её кровать, накрываюсь одеялом и набираю номер Клары. Обычно в это время они возвращаются с моря. Трубку сразу берет Вера, на фоне слышен радостный писк и брызги, значит ещё не вернулись.
— Алло, мам! — счастливо визжит дочь, — Я такая негритица, ты не представляешь!
Смеюсь, поджимая губы.
— Как дела? — говорю я, — Что делаете сегодня?
— Купаемся, гуляем, — отвечает беззаботно, — Лена с нами сегодня не пошла. Наелась персиков и дрищет!
Я громко выстёгиваюсь в её подушку, катаясь по кровати.
— У меня тут охранник такой чудной, Парвиз зовут, представляешь? Вообще со мной не разговаривает, хуже Андрея!
— Угу, — тяну, успокаиваясь.
— А ты его видела? Как у него дела? Не нашёл себе новую девочку? — спрашивает подозрительно Вера.
— Не нашёл, где-то здесь ходит…
— Ладно тогда. Я вам подарки купила, браслеты с именами, только «Полина» кончилась, я купила тебе «Галина», но я потом палочку подрисую и будет как надо!
— Класс, — улыбаюсь я, — Я по тебе соскучилась.
— Я по тебе тоже! Приеду и расскажу тебе такое — ты не поверишь! Здесь есть один слизняк — внук повара, Парамон. Парамон, представь? Семилетка, а строит из себя такого взрослого и крутого! — внезапно в трубке воцаряется странная тишина и Вера переходит на шепот, — Он мне подарил Трицератопса, что делать, мам?
О Господи, это первый совет, который она у меня просит, и я чувствую необычайное волнение.