Медленно двигаюсь вперед, останавливаюсь, разворачиваюсь и не спеша иду по дорожке усыпанной лепестками. В моих руках тюльпаны. В Шато де Талю довольно много гостей, но я замечаю их только боковым зрением, даже Веру, что почти подошла к арке. Я смотрю только на него. Наверное, я должна быть более сдержана, загадочна и менее эмоциональна, но не могу: чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы и улыбаюсь так, что ресницы вот вот коснутся щёк. Между нами было много разных взглядов, но этот самый запоминающийся и самый желанный. Сегодня в наших глазах не только любовь, в них покой и облегчение от того, что мы выстояли. И это начало того, о чём я боялась даже мечтать.
Меня касается его рука: теплая, сильная, немного дрожащая. За спиной стоит Вера, я улыбаюсь и рассматриваю его лицо на фоне розового заката: загорелое, мужественное и очень красивое. Мне кажется, он самый смелый целовек в мире, по крайней мере для меня. И самый любимый. Мы оба не слушаем, что говорит ведущий, наверняка, сейчас звучит какая-нибудь жутко романтичная речь, приправленная иронией, но это совершенно неважно. Надеюсь, мы услышим в какой момент нужно сказать: «да», а если нет — не страшно, ведь мы уже сказали: молча, взглядами и касанием поглаживающих друг друга пальцев. А вообще — мы женаты уже две недели, правда зарегистрировали брак в обычном ЗАГСе и отмечали втроём.
— Но на всякий случай, я уточню, — серьезно произносит Иван, — Вдруг, вы собрали нас сегодня здесь просто так. Согласны ли вы жить долго и счастливо и умереть в один день?
Комично откашливается в кулак и добавляет в полголоса, но в микрофон:
— Так, как просили меня указать в карточке…
Гости смеются, мы тоже.
— Да, — Андрей улыбается и кивает.
— Да, — мягко произношу я, ни на секунду не отрываясь от его зрачков, цвета морской воды.
— Тогда вы можете поцеловаться! — говорит Иван, — А мы поприветствуем семью Молчановых!
Гости хлопают, мы касаемся друг друга губами, замираем, снова чмокаем, не обращая внимания на происходящее вокруг, целуемся очередью коротких влажных поцелуев. Андрей прижимает меня к себе, слегка приподнимает в воздухе, кружит, мягко обнимая, и из-под белого атласного платья мелькают совсем не подходящие к образу невесты чёрные туфли с патронами. Но других на мне не могло было быть. Даже если бы они не сохранились, я бы достала из-под земли такую же пару.
— Я люблю тебя, Пуля, — шепчет Андрей, — Даже больше…
— И я тебя, — шепчу в ответ, — Даже больше…
Обнимаемся крепко, почти больно, целуемся ещё раз, а потом отпускаем друг друга, держась за руки, наконец обращая внимание на гостей церемонии. Сразу замечаем самого главного гостя — одиноко стоящую в сторонке нарядную Бэлль. Андрей опускается вниз, опирается на колено, протягивает ей руку, Вера медленно, смущенно подходит. Я становлюсь за её спиной и кладу свободную ладонь ей на плечо.
Он говорил мне, что хочет это сделать, и я вижу, что он волнуется намного больше, чем во время моего выхода. Я снова готова плакать.
— Вер… — говорит тихо и вкрадчиво, губы заметно дрогнули, — Тебя я тоже хотел кое о чём спросить…
Его шея дергается, плечи зажаты, Андрей по привычке взволнованно прочищает горло.
— Ты будешь моей дочкой? Не как мальчик Никита, а как девочка Вера...
Вижу, как суетливо бегают его глаза, нервно приподнимаются брови и напрягаются желваки, а Вера молчит.
— Ты можешь подума…
Бэлль очень быстро кивает головой и резко подаётся вперед, крепко обхватывая его шею, и замирает. О Господи! Разве можно так сильно волновать женщину моих лет? Изо всех сил дую на глаза. Улыбаюсь. Андрей поднимает её на руки, прижимает к себе, и на несколько мгновений я чувствую себя третьей лишней, но ко мне уже тянутся, одновременно протягивая мне руки: маленькую и большую. Я по очереди их целую, беру Андрея под локоть и мы спускаемся вниз из цветочной арки к ковровой дорожке, усыпанной лепестками.
— Ты мог в этот поверить год назад? Когда мы бежали? — я висну на нём в очередном из танцев, зачарованная очередным его взглядом.
Андрей коротко качает головой. Где-то за спиной поёт Бутусов, надеюсь, это вернет Андрею немного уважения среди сослуживцев, после распития шампанского с блёстками.
— Видимо, ты и правда умеешь правильно мечтать, — говорит Андрей.
— Тогда я буду продолжать в том же духе, — улыбаюсь, — Я уже представила, как будет выглядеть наш дом и спальня. А в Вериной комнате я хочу…
— Знаешь, о чём я думаю? — вздыхает Андрей, перехватывает мою руку и прижимает меня крепче, — Твой принц тебя не спас… Чуть не умер… И почти утащил тебя за собой… То, что всё закончилось именно так — это случайность, счастливый случай… Так вообще не должно было быть…
— Да что ты говоришь! — иронично цокаю я, — Я профессиональная мечтательница, а не дилетант! Да, может я не знаю, как делать это правильно, и путь тернист, но финал именно такой, как я хотела! А это главное! И ты спас меня, когда только появился в моём доме, и начал разглядывать меня этими своими грустными глазками, — ползу пальцами от плеча к его лицу, сжимаю подбородок, слегка потряхивая его голову, — И сексуально ходил туда-сюда… Такой суровый, сдержанный…
Тяну его на себя, крепко впечатываюсь в него губами.
— Грозный любитель Наташи Королёвой, — шепчу, смеясь.
— Только её творчества, — весело хмыкает Андрей в мои губы.
Внезапно к нам подлетает огненный ураган, останавливается у наших ног, отчего нам приходится прервать танец. Вера напряженно смотрит Андрею в глаза, а потом грозно выбрасывает указательный палец к земле.
— Пять минут, Вер, — говорит Андрей, — Это важная для нас с мамой песня.
Вера чеканит ногой о траву, продолжая хмуриться. Он подкидывает её вверх, она цепляется за нас обеими руками и мы продолжаем медленно покачиваться в танце. Неужели ревнует…
— Андрюша?! — говорит взвинчено.
— Папа… — очень серьезно, но немного смущенно поправляет Андрей, на секунду пересекается со мной взглядом и тут же возвращается к Вере.
— Папа! Ты мне что сказал? — произносит ни сколько не смутившись, не теряя скандального настроения, — Что знаешь, как пригласить слизняка, чтобы было не подозрительно!
— Угу, — кивает он.
Точно, мы наняли повара из Дивноморского для помощи в организации фуршета, но этот вопрос решал Андрей, мне и так было чем заняться.
— Что горькая любовь такая сильная! — кривляется Вера, — Пусть пока пострадает!
— Угу, — Андрей прикусывает губы в смешке, хитро бегает глазами между мной и Верой.
— Он не страдает! — Вера шипит, как ядовитая змея, — Гости — есть, вечеринка — есть, за мной плохо присматривают! Беги — не хочу! Признавайся в любви — сколько влезет! А этот слизняк…
— Что … — морщится Андрей.
— А ты обернись! — злобно гаркает нарядная Бэлль.
Мы оборачиваемся синхронно. Из-за одного из подстриженных под линейку кустарников, высовывается белобрысая, загорелая голова. Показывает язык, прячется в листьях, и из них тут же выглядывает немного дрожащий средний палец. Мы срываемся в хохот. Андрей прижимает голову Веры к своему плечу, целует в макушку, дёргаясь от смеха.
— Ничего страшного, вы только в начале своего пути… Твоя мама на меня сначала тоже очень грозно зыркала, а потом рассказала, о чём думала на самом деле… — коварно говорит Андрей.
— Цыц! — я округляю глаза и подталкиваю его в бок.