За столом сидел худющий высокий маг и что-то читал, а на ложе, прямо на жестком одеяле, спал, погруженный в сон магии, Лиин. Такой хрупкий и молодой во сне, с растрепанными, спутанными волосами и страдальческой миной.
— Разбуди его и свободен, — приказал Тисмен, встав возле ложа Лиина.
— Ты уверен, мой архан? — осторожно спросил маг.
— Разбуди его!
И когда дверь за магом закрылась, а ошеломленный Лиин сел на ложе, Тисмен спросил:
— Ну так что. Ты все равно мне все расскажешь, это знаем и ты, и я. Либо насильно, и тогда и мне, и тебе придется потратить силы, которые сейчас бы пригодились твоему архану, либо добровольно, выбирай.
Лиин опустил голову, упрямо прикусив губу. Как же он похож на своего архана… но и в другом должен быть похож:
— А сейчас я тебе дам магическую клятву, что хочу ему помочь, а не навредить. Тогда ты мне поверишь?
Лиин поднял голову, посмотрел на Тисмена так, как смотрел временами Рэми: спокойно, изучающе. Выжирая душу взглядом до самых глубин. И ответил так же, как ответил бы его архан:
— Да. Тогда я помогу тебе, телохранитель.
***
В покои повелителя, где сейчас был Миранис, замок сегодня так просто не пускал, даже старшого столичного дозора, и Арману пришлось пройти через сеть коридоров, мимо молчаливо открывавших ему двери, пропускавших его дозорных. Только рассвело, и чуть розоватые лучи солнца пробирались через узкие окна, рисовали густые рисунки на паркете, на увешанных зеркалами и портретами стенах. Арман же сжимал бархатные мешочки и старался успокоиться. Миранис — наследный принц. Разговаривать с ним было всегда нелегко, а сегодня…
Но вспоминался умерший брат. Вспоминался могильный холод его рук, восковая бледность его кожи… вспоминалось его худоба и изнеможённость, поднимался к горлу холодный гнев. Миранис довел до всего этого. Миранис, ради богов! Его принц!
Только от одного человека Рэми принял бы издевательства безропотно. Только одному не врезал бы в ответ. Своему принцу! И Миранис ответит за это!
Однако в покои повелителя его не пустили. В небольшой зале, перед огромными дверьми, возле которых стояли дозорные, встретил Армана Тисмен. Телохранитель жестом приказал дозорным выйти, встал перед Арманом и тихо сказал:
— Подожди.
— Ты знал? — спросил Арман. — Скажи, ты знал?
— Нет, — холодно ответил Тисмен. — И, видят боги, даже не думал, что Мир… но ты должен знать. Твой брат сейчас живет лишь потому, что живет Миранис. Лишь потому, что принц все же звал его душу из-за грани. Арман, посмотри на меня… Мир звал его, слышишь? И не хотел отпускать так же сильно, как не хотел отпускать любого из нас. Я не знаю, что происходит, но того, что я чувствовал на ритуале, нельзя имитировать. Нельзя, слышишь?
— Кого ты пытаешься убедить, — холодно ответил Арман. — Себя или меня?
— Арман…
— Вы называли Рэми братом, вы говорили, что узы между телохранителями сильнее уз крови. И вы, мать вашу, унизили гордого высшего мага? Целителя? Вы совсем с ума посходили!
— Я…
— Не пытайся объяснить… этого нельзя объяснить!
— Я не хочу объяснять, я хочу, чтобы ты понял: единственный способ сейчас убить твоего брата, это убить Мираниса. И еще. Я на твоей стороне, Арман. На твоей и Рэми, верь мне…
Арман вздрогнул, ушам своим не поверив. Телохранитель на самом деле встал против своего принца? Человека, которому служил почти всю жизнь, с которым его крепко связали узы магии? Невозможно!
И неосознанно сделал то, что сделал бы на его месте брат: шагнул к Тисмену и посмотрел прямо в глаза телохранителю. И опешил… он помнил взгляд Тисмена другим: вечно чуть насмешливым, холодным. А теперь в зеленых глазах плескались совсем незнакомые эмоции: печаль и… вина?
Тисмен не знал, и гнев Армана слегка приутих. Он поверил. И Тисмену поверил, и его бледности, и ходившим по щекам желвакам. Тисмен зол, и злость его Арман чувствовал всей шкурой зверя, но зол не на Армана.
— Я сделаю, как скажешь, телохранитель, — поклонился Арман, и зеркала отразили его движение. Да и на душе стало вдруг легче.
— Рэми мне такой же брат, как и Миранис, — неожиданно холодно сказал Тисмен. — Даже больше, потому что принц будет носить душу Нэскэ только после того, как сядет на трон, а Рэми уже сейчас связан с Аши. И, видимо, принцу придется об этом напомнить.