Рука с бедра лезет мне под платье, срывая белье в сторону.
Меня охватывает паника. Настоящая, ледяная паника.
Я не целка, конечно, но трахаться люблю по взаимному согласию. И уж точно не с тем, у кого руки не выглядят как сосиски «Малютка»!
— Пусти! - Я, насколько хватает маневра, размахиваюсь и бью его кулаком по лицу
Пускаю в ход ногти, царапаясь и записывая на счет этого ушлепка еще и мой испорченный свеженький маникюр.
Дэн визжит от боли, но моя самооборона как будто только сильнее его раззадоривает - он наваливается на меня всем весом, прижимая к сиденью. Я зажата его мерзкой тушей и мне, кажется, уже почти нечем дышать.
— Сучка, - шипит прокурорский сынок, вытирая кровь с проступившей под глазом царапины, оставленной моими ногтями. - Сейчас ты у меня успокоишься…!
Внезапно салон озаряется ярким светом.
Мощные, слепящие лучи фар бьют в заднее стекло, заливая нас белым светом.
Тишину рвет визг тормозов и тяжелый звук удара - бампер в бампер.
Нас встряхивает, и Дэн отлетает от меня, впечатываясь головой в руль.
— Какого хрена?! - орет он.
Я вижу в боковое зеркало черный силуэт «Гелендвагена», стоящего к нам вплотную, как хищник, прижавший жертву к земле.
Дверь джипа распахивается.
Аггер идет к нам медленно и страшно.
Не бежит, в его движениях нет суеты. Только смертельная, неотвратимая угроза.
Свет фар обрисовывает его широкую фигуру, делая похожим на великана.
— Это твой водила?! - Дэн нервно смеется, сморкаясь кровью из разбитого носа, пока шарит под сиденьем - биту он там что ли ищет? Или пистолет?! - Сейчас я ему объясню, кто здесь…
Договорить свою длинную страшную угрозу он не успевает.
Аггер подходит к водительской двери - замки заблокированы и стекла подняты.
Доберман не стучит и не просит открыть (это не первый мой побег и раньше мои охранники именно так и делали, прекрасно зная, что я не катаюсь с теми, кого обслуге можно посылать на хуй).
Аггер, кстати, на хуй его тоже не посылает.
Он делает короткий замах и бьет локтем в боковое стекло.
Звук лопающегося стекла разрывает ночную тишину, как взрыв. Осколки колючими брызгами осыпаются внутрь салона, на Дэна и на приборную панель.
Дэн снова верещит, закрывая лицо руками.
Аггер просовывает руку внутрь, открывает замок изнутри и рывком распахивает дверь, чуть не вырвав ее с петель.
Хватает Дэна за шиворот и вышвыривает из машины на асфальт.
Хорошо так швыряет - тот отлетает на несколько метров, проехавшись спиной по грязному мокрому асфальту. Прокурорский сынок пытается перевернуться на колени и отползти.
— Ты бессмертный, блять?! Ты знаешь, кто мой отец?! - орет он.
Аггер молча лупит его в ребра. Один раз - коротко, профессионально, без замаха.
Сухой влажный хруст удара заставляет меня изо всех сил вжаться в сиденье.
Дэн складывается пополам, захлебываясь воздухом, который не может глотнуть.
— Мне плевать, кто твой отец. - Аггер наклоняется к его лицу и говорит очень тихо. Говорит ему - а волосы на загривке дыбом становятся почему-то у меня. - Если ты еще раз посмотришь в ее сторону, если я увижу твою машину ближе чем за километр от нее… Я сломаю тебе позвоночник. Ты меня понял?
Дэн хрипит и трусливо кивает, размазывая по лицу кровь и сопли.
Аггер выпрямляется, как ни в чем не бывало поправляет манжет рубашки, стряхивая стеклянную крошку.
Поворачивается к машине, то есть - ко мне.
Я сижу, сжавшись в комок, прикрывая разорванный подол платья.
Меня трясет, зубы стучат.
Аггер обходит машину, открывает дверь с моей стороны и в салоне вдруг становится ослепительно светло. На меня смотрит не человек, а маска из гранита, на которой нет ни жалости, ни сочувствия. Вообще ничего нет. Никаких эмоций.
Интересно, а если я и ему рожу расцарапаю - из него тоже кровь пойдет? Или песок посыпется?
Он протягивает руку. Я вижу на его коже кровь - наверное, порезался, когда бил стекло. Крупные капли стекают по запястью, но Аггеру на них как будто вообще наплевать.
— Выходи, - приказывает как собачонке.
— Я… я не могу… ноги… - лепечу я.
Он не ждет - наклоняется, фиксирует взглядом, что я не пристегнута ремнем безопасности, потом - подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины.
Я утыкаюсь лицом в его рубашку. Первый мужик в моей жизни, от которого пахнет не селективом за все деньги мира, а железом и злостью.
Он несет меня к «Гелендвагену».
Зашвыривает на заднее сиденье (не нежно, совсем не нежно).
— Пристегнись. - Ждет, пока исполню и только после этого захлопывает дверь.
Секунда - и он за рулем.
Мы срываемся с места, оставляя позади скулящего на асфальте Дэна и его разбитую игрушку.