Поэтому я просто прожигаю свою жизнь, наслаждаясь папочкиными деньгами и вседозволенностью.
Нажимаю кнопку на брелоке - дверь в гараж плавно съезжает в сторону.
Я замираю, так и держа руку немного приподнятой.
Моя «малышка» стоит на месте. Но прямо перед ее капотом, блокируя выезд, припаркован огромный, черный… Я даже не знаю, что это? Гроб на колесах со значком «Мерседеса»? Танк?
А на капоте этого уродца, скрестив руки на груди, сидит Доберман.
Он в черной футболке, натянутой на его плечи так плотно, что, кажется, ткань вот-вот порвется по шву, в черных брюках-карго и ботинках на толстой подошве. На носу - темные очки. У него плотно татуированные черно-белыми рисунками руки, тыльные стороны ладоней и даже пальцы - что за уродство, боже?! Он выглядит как персонаж боевика, перепутавший съемочную площадку с моим домом.
Увидев меня, не спеша снимает очки и спрыгивает с капота. Двигается он пугающе бесшумно для человека таких габаритов.
— Доброе утро, Александра Викторовна. - Его голос сухой и ровный, пугающе неживой.
Наверное только это останавливает меня от закономерного вопроса: «Какого черта ты здесь делаешь и где, блять, мой латте на кокосовом молоке?!» Сомневаюсь, что он вообще в курсе существования кокосового молока. И латте.
— Убери свой катафалк, - бросаю я, проходя мимо него к водительской двери. - Ты меня заблокировал.
Тяну ручку двери - заперто.
На секунду впадаю в ступор, потому что не привыкла, что моя малышка вдруг не поддается. Потом начинаю рыться в сумке в поисках ключа. Странно, я всегда оставляю его в замке, здесь же охраняемая территория.
— Это ищете?
Я резко оборачиваюсь.
Аггер - вот, я вспомнила его мерзкую фамилию! - стоит в двух шагах от меня. На его вытянутом пальце, сверкая хромом, болтается ключ от моей машины. Брелок с пушистым помпоном выглядит в его огромной, грубой лапище нелепо и жалко.
— Отдай, - протягиваю руку и нетерпеливо несколько раз сгибаю пальцы. - Я опаздываю.
— Вы никуда не опаздываете. - Он, как ни в чем не бывало, с каменной рожей сжимает ключ в кулаке и прячет в карман брюк. - По распоряжению Виктора Петровича, с сегодняшнего дня вы передвигаетесь только на служебном транспорте. И только в моем сопровождении.
У меня в глазах темнеет от одной мысли, чтобы сесть… вот в это с вот этим.
— Что?! - Начинаю задыхаться от возмущения. - Ты башкой стукнулся, Доберман?! Папа никогда бы…
— Позвоните ему, - предлагает абсолютно равнодушно. - Но боюсь, он подтвердит. Ваша машина остается здесь. Садитесь в «Гелендваген».
Он кивает на своего монстра.
Ты меня перебил, пес… Ты, блять, меня перебил!
От накатывающего бешенства перед глазами вскипает красная пелена, и даже ногти начинают зудеть от желания расцарапать его наглую рожу.
Кто он такой? Прислуга! Водила! Он не смеет мне указывать, на чем ездить!
— Я не сяду в это ведро, - шиплю я. Выражение его лица вообще никак не меняется, даже глаз не дернется ради приличия! А вот мой желчегонный аппарат работает, кажется, на пределе возможностей. - Я. С тобой. Не поеду. Отдай ключи. Сейчас же!
Делаю выпад, пытаясь выхватить ключ из его кармана, но Аггер без труда перехватывает мою руку в воздухе.
Его пальцы смыкаются на моем запястье - не больно, но жестко, как стальной наручник. Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но он даже не шевелится.
Жар мозолистой ладони припекает и, одновременно, обжигает мою не привыкшую к такой грубости кожу.
И это первый раз, когда обслуга до меня дотрагивается. Олег, конечно, пару раз таскал меня домой, потому что сама я бы вряд ли дошла, но делал это деликатно, как будто водил марципановую куколку.
А этот схватил словно какую-то доступную девку!
Отец увольнял и за меньшее!
Но я даже рот толком не могу открыть, чтобы сказать, что теперь ему точно хана, потому что исходящая от этого пса энергия, буквально размазывает меня по стеночке тонким слоем.
Дыхание перехватывает.
Он, бляха, огромный. Я таких высоких мужиков в жизни не видела, хотя в охране отца ходят те еще гамадрилы! А этот ощущается рядом так, словно может двумя пальцами переломить мне шею.
— Не трогайте меня, Александра, - очень тихо говорит Доберман, глядя мне в глаза сверху вниз. Его лицо в сантиметрах от моего. Я вижу затянувшийся шрам на его скуле - готова поспорить, что точно не от бритвы, - вижу убийственное безразличие в голубых глазах. - И не пытайтесь применять силу. Вы проиграете.