— Пусти! - взвизгиваю я, потому что в том месте, где мою кожу прокручивают его пальцы, реально печет словно от ожога. - Ты мне руку сломаешь, скотина!
Он тут же разжимает пальцы - на моем запястье остаются белые следы, которые быстро розовеют.
— Садитесь в машину, - повторяет Аггер, открывая заднюю пассажирскую дверь «гроба». - Или мы остаемся дома. Выбор за вами.
Я стою, потираю руку и мысленно выцарапываю ему глаза - с особой жесткостью.
— Ты об этом пожалеешь, - шепчу я. - Через неделю тебя здесь не будет. Засекай время.
— Жду с нетерпением. - Он даже не улыбается. Просто стоит и ждет, как скала.
Я злобно топаю ногой, разворачиваюсь и залезаю в машину - она такая высокая, что забираться в нее нужно точно со стремянки, а этот моральный урод даже руку не соизволил мне подать! Мои бедные джинсы, явно не приспособленные к такому экстремальному восхождению, трещат по швам и только чудом не лопаются.
Хлопаю дверью так, что дрожат стекла.
Ну ладно, Доберман. Значит, война.
Вечер наступает слишком медленно, и этот день официально становится худшим днем если не в истории человечества, то в моей личной - точно.
Весь день Доберман таскался за мной как прикрученный. В салоне красоты сидел в холле, листая журнал о моде с таким видом, будто это буклет расчлененки, и до смерти напугал администратора своим мрачным видом. В ресторане стоял у моего столика, как надзиратель, портя аппетит мне и Лере.
— Слушай, он жуткий, - сказала Лерка, косясь на его спину. - Но такой… горячий. Ты видела эти плечи? Ему бы лес валить, а не за нами ходить.
— Ему бы в аду гореть, - буркнула я, надеясь, что он точно это услышал.
Но к ночи в моей голове созрел план.
Я выхожу из дома в коротком карамельном платье, которое держится на мне исключительно на честном слове, и в босоножках от «YSL» - тех самых, в которых каблук полностью повторяет логотип бренда.
Аггер ждет у машины. Ну надо же - эта «Золушка» сменил футболку на черную рубашку, но рукава закатал так, чтобы чтобы от вида его татуированных перевитых венами предплечий, у меня нервно дернулся глаз. В моем мире такую «грязь» на коже носят только люди определенного сорта - и Аггер.
— В клуб? - Он без уважения, как робот, открывает для меня дверь.
— Да. И не надейся, что будешь стоять над душой. Там фейс-контроль - тебя с таким унылым таблом внутрь не пустят.
— Меня пустят везде, где есть вы, - спокойно парирует он.
Я из последних сил держу язык за зубами, чтобы не бесить его и усыпить бдительность.
Для реализации задуманного мне хватит и пяти минут.
В клубе «SkyBar» невыносимо громко и душно. Басы бьют в грудь, стробоскопы режут глаза, но в этой стихии я чувствую себя уютно как дома. По крайней мере здесь, в этой толпе, никто не притворяется лапочкой, чтобы присосаться к моей кредитке или всунуть визитку с просьбой замолвить словечко перед отцом. Здесь я просто Санни - гламурная начинающая алгоколичка и существо с уровнем интеллекта как у аксолотля.
Я сразу иду к бару. Мне нужно выпить, мне нужно срочно смыть с себя и этот день, и липкий взгляд в спину.
Аггер остается у входа в VIP-зону. Оттуда отличный обзор, но толпа все равно нас разделяет.
Я заказываю текилу. Одну, вторую - опрокидываю в себя с короткими пит-стопами, закусывая ломтиком лайма, чтобы перебить ее противный вкус.
Когда алкоголь ударяет в голову, мир, наконец, начинает играть знакомыми красками.
Я не люблю этот вкус, не люблю терять контроль над своей головой и ногами, но моя жизнь устроена так, что почти всегда - это единственный способ не думать о том, что с ней будет в ближайшем обозримом будущем.
И почему вдруг отец пару раз намекал на то, что мне нужно быть «поласковей» с Евсеевым, а не игнорировать его попытки быть «внимательным».
Два «огонечка» на сторис - это, конечно, абсолютный максимум того, как в наше время мужчина может показать свою заинтересованность. А, ну и еще букет цветов в ресторан на прошлой неделе - корзина из несметного количества роз, которые стояли возле моего стула, словно я какой-то памятник. Домой я эту безвкусицу, разумеется, брать не стала; надеюсь, ни в чем не виноватые цветы принесли больше радости сотрудницам рестрика.
Мысленно радуюсь, когда в потоке совершенно идиотских мыслей меня пробивает знакомое лицо, которое взгляд выхватывает из безликой танцующей массы.
Дэн. Местный мажор - сынок какого-то прокурора, что ли, и по совместительству - любитель скорости и быстрого адреналина. Гоняет на тюнингованном «Ниссане» и считает себя королем дрифта.
Он мне не нравится - скользкий, слишком лощеный даже для моего вкуса на ухоженных мажоров (каюсь - люблю когда у мужчины эпилированный торс, салонный маникюр и уложенные волосы).