— Без команды не стрелять, — предупредил я.
Ждут, сомневаются. Похоже, что люди для них в диковинку. Но запах жареного мяса волнует. Нет, просто так не уйдут. Придется драться.
— Приготовиться, — я прицелился в вожака, — вон тот, крупный — мой.
— Огонь!
Пффук. Короткая очередь из трех шариков воткнулась в широкую грудь вожака. Он дернулся, покачнулся на слабеющих лапах и завалился набок.
Рядом щелкнул арбалет Ганса. Болт ударил прямо в лоб матерого волка. Сила удара была настолько велика, что волчара кувыркнулся назад через голову и неподвижно замер, широко раскинув в стороны могучие лапы.
Свистнул в воздухе бумеранг, брошенный Вильямом (ну как же, национальная австралийская традиция), и четко приложил в лоб еще одного волка, раскроив ему череп. От удара волк сел на задницу и только потом завалился.
Где-то позади, треснул электрический разряд (это наверняка By) и раздался характерный посвист метательного ножа (Раджив).
Иннокентий оскалился и зашипел.
Звери отпрянули, но в этот момент по-собачьи рыкнула, державшаяся чуть в стороне волчица, и лавина волчьих тел кинулась вперед. Лавина — это, конечно, громко сказано. Взрослых зверей оставалось в живых чуть больше десятка. Остальные — по сути, еще щенки. Только вот попадаться на зуб такому щеночку, я никому бы не посоветовал.
Волк не может далеко прыгнуть с места. Для хорошего прыжка ему надо разогнаться, сделав несколько шагов. Это происходит очень быстро, буквально за две-три секунды, но даже этого времени мне с лихвой хватило для того, чтобы завалить троих, представляющих наибольшую опасность. А дальше — прыжок навстречу и несколько резких взмахов тесаком. Не меч, конечно, но уступает ему совсем немного. Разворот, укол, еще один разворот.
Все. Нападающие внезапно кончились. Двое волков с хрипом катаются по земле. Несколько волчат стремительно удирают. Все остальные неподвижны. Да уж. Самый опасный зверь — это человек. Местные волки об этом пока не догадываются. Ничего. Волки быстро учатся.
— Ну как? — спрашиваю. — Не страшно было?
— Нет, — усмехаются в ответ мужчины, — только раззадорились.
— Немножко страшно, — признается Дианта. — Особенно когда они все разом кинулись. Я никогда раньше волков не видела.
— Привыкай, — отвечаю, — похоже, что фауна на этом континенте достаточно агрессивная. Волчья стая — это далеко не самое страшное, с чем мы можем столкнуться.
— Ну что, — обращаюсь к остальным, — есть предложение трупы убрать куда-нибудь подальше. Не нравится мне их соседство.
Раненых волков добили и перетащили все трупы метров на триста, на самый край плоскогорья, за которым начинался лес. И сбросили вниз с уступа. Брали по двое, за передние и задние лапы. Весили они килограммов по семьдесят — примерно, как наиболее крупные из земных сибирских волков, считающихся самыми крупными на планете. Ну это как раз понятно. Все-таки сила тяжести тут на треть больше. Когда притащили вторую партию — внизу уже кого-то ели. К утру от всей стаи и косточек не останется.
Сполоснули руки в небольшом озерце, скорее даже крупной лужице, расположенной в нескольких десятках метров от костровища.
— Ну, все, — сказал я, раскатывая спальный мешок, — теперь всем спать. Завтра нам предстоит длительный перелет и всем понадобятся силы. Дежурным назначаю Иннокентия.
— Если что — буди, — залезая в мешок, обратился я к безмятежно почесывающемуся напарнику.
— Мадам, — а это уже к Дианте, — у меня тут еще много свободного места. Не хотите составить компанию?
— Только если вы обещаете вести себя как джентльмен, — заразительно рассмеялась она, ввинчиваясь в спальник.
— Ну, это вряд ли. Джентльмен уступил бы даме свой мешок, а сам потом караулил ее сон до рассвета. Я же собираюсь выспаться.
Иннокентий
Чем больше я узнаю людей, тем сильнее удивляюсь величине фантазийной составляющей в их восприятия мира. Вот ведь, действительно, голова — два уха. Напридумают себе невесть чего, сами в это поверят, и все свои последующие действия выстраивают, целиком основываясь на этих фантазиях, совершенно не учитывая элементарной вещи — окружающий мир об их фантазиях даже не подозревает.