Может, наконец, убедился, что я другая? Что есть девушки, которые не могут перешагнуть через себя и радоваться роли игрушки, которую осыпают щедрыми чаевыми. Чаевые кстати пришли. Через неделю я узнала, что на мое имя открыт банковский счет, на которой брошены два миллиона рублей. Я нервно сглотнула от такой новости и не трогала деньги, пока к ним не прибавилось еще два.
Он решил, что я торгуюсь?
Или что?
Я испугалась, что между нами завязывается своего рода диалог, который может вновь вернуть Босса в мою жизнь, и сняла половину сумму. Отправила их в благотворительный фонд, о котором слышала по телевизору. Думала, отдать всю сумму, но житейский ум взял верх. У нас плохо с деньгами, и я подумала, а вдруг завтра что-то случится? Беда, болезнь… Да что угодно. Я решила просто их оставить на черный день, надеясь, что они не пригодятся.
Я постепенно вернулась в свои будни и не заметила, как потекли дни и как они сложились в месяцы. Я беспокойно спала первые недели и смотрела разные ролики по психологии, чтобы понять, что со мной происходит. Выписала успокоительное через подругу. Ушла в учебу с головой.
Но переключиться было сложно. Я то злилась, то боялась, то тосковала. Тосковала так, что сердце выкручивало. Я хотела услышать голос Кая, просто чтобы узнать, что с ним всё в порядке.
Хотела увидеть Олега. Даже не знаю для чего? Чтобы убедиться, что его надо бояться и благодарить судьбу, что мне удалось вырваться из лап столь ужасного, жестокого, ублюдочного человека…
Эта мантра не работала.
А потом одногруппница пригласила меня в ночной клуб, который только открыли в соседнем районе. Я никогда не любила такие места, но тут сработал внутренний триггер. Как напоминание о черной стороне жизни, которая со мной приключилась. Подобное испытываешь, когда идешь по мосту или рядом с обрывом. Смотришь вниз и зачаровываешься пропастью. Страшно и любопытно одновременно.
– После одиннадцать девушкам бесплатные коктейли, – шепнула Лариска, подталкивая меня вперед после фейс-контроля.
– В таких местах лучше поосторожнее с алкоголем.
– Господи! Тебе сколько лет? Как моя мамаша прям! – подруга закатывает глаза. – Слово в слово!
– Я не повезу тебя пьяной в такси.
– И не надо. Найду, кто отвезет, – она специально огрызается и дразнит меня.
Лариска из нормальных девушек, и она больше изображает из себя сучку, чем есть на самом деле. Она поправляет черное мини и уверенной походкой направляется к барной стойке.
– По шоту и на танцпол, – бросает она мне, оборачиваясь через плечо.
– Отличный план.
Меня отпускает. Я улыбаюсь на хитрую улыбку подругу и думаю, что мне ведь только девятнадцать, самое время веселиться и жить, черт возьми. Я хочу танцевать, хочу смеяться и хочу забыть, что Босс пугал меня клубами, как наказанием.
Это было в прошлой жизни.
Не в моей.
Шот текилы и вперед!
Мы не задерживаемся с подругой у барной стойки и идем танцевать. Синти-поп и разноцветные неоновые лучи, незнакомцы вокруг и атмосфера бесконечного веселья. Я отрываюсь и смеюсь, смотря на Лариску, которая бросает томные взгляды в разные стороны и то и дело прижимается ко мне, изображая дуэт неумелых стриптизерш. Мы прикалываемся и веселимся, подмигивая друг другу.
Мне давно не было так радостно, я буквально заливаюсь смехом и хочу расцеловать подругу за то, что вытащила меня. Я ведь почти нигде не бываю. Я и раньше не была тусовщицей, но после всего случившегося в моей жизни почти закрылась в четырех стенах папиной квартиры.
Даже папа уже начал волноваться. Предлагал оплатить путевку на море и уклончиво намекнул, что у его знакомой есть знакомая, которая психолог. После таких разговоров я начала чаще выходить на улицу, чтобы успокоить его, но это больше была видимость.
А сегодня я впервые за последние месяцы веселюсь. Чувствую, как быстро стучит сердце в груди, и глупо совершенно счастливо улыбаюсь.
Мы встречаем еще несколько знакомых и занимает столик с диванчиками в углу. Болтаем о всяких глупостях и вспоминаем университетские случаи. В какой-то момент я замечаю, что Ларисы давно нет и иду в сторону туалета, чтобы найти ее. С вызова ее телефона идут лишь длинные гудки, что неудивительно, вокруг такой шум, что я свои мысли не слышу.
– Ларис! – окликаю ее останавливаясь перед рядом кабинок, но ответа не следует.
Значит не здесь.
Проглядела в зале?
Или не заметила у стойки, там столько народу толпилось…
Иду назад, сворачивая в полутемный коридор, и останавливаюсь, как вкопанная на втором шаге. По спину бежит холодок, а в пальцы вонзаются острые иголки напряжения.