На высоких геостационарных орбитах планеты пять искусственных спутников – металлические сферы, километров по шесть диаметром, следующие вокруг планеты на равных дистанциях друг от друга. Орбитальные крепости?
– Да, крепости планетарной обороны.
– Покажи одну в разрезе.
Многослойная броня из металла и керамики с песчаной засыпкой между слоями. Три реактора: один маленький для обеспечения повседневной деятельности и два заглушенных, боевых. Мощные лазерные установки, электромагнитные орудия, ракетные батареи, ангары для истребителей.
Серьёзная защита. Только вот слишком близко к планете они их расположили. Этак все промахи нападающих пойдут в атмосферу планеты. Как и всё, что крепости не смогут перехватить. Так что, надо понимать, это последний рубеж. А где флот?
– Часть кораблей на низких орбитах над планетой, а все остальные рассредоточены в астероидном поясе.
– Покажи самый крупный из тех, что в поясе.
Изображение мигнуло, и вместо планеты я увидел корабль, весьма существенно отличающийся, от тех, что я наблюдал в предыдущей системе. Главное отличие заключалось в том, что у него отсутствовала газосборная воронка. Вторым, бросающимся в глаза отличием было то, что его оружейные пилоны были смонтированы в виде трёхлучевой звезды, а не крестовины. И уже потом приходило в голову, что цилиндр корабля выглядел как-то иначе, коренастее что ли. Пропорции были другими: трёхкилометровая длина в сочетании с шестисотметровым диаметром. На следующем этапе понятной становилась причина укорочения корпуса – в его средней части было всего два ряда шлюзов. Понятно, специализация.
– Бель, как люди называют этот корабль? – спросил я, уже догадываясь об ответе. – И почему у него нет газосборной воронки? Впечатления внутрисистемника этот корабль явно не производит.
– Это линкор. Таких кораблей в этой системе восемь и ещё шесть сейчас находятся в соседней. А газосборные воронки у них выдвижные. Сейчас она просто находится внутри корпуса.
– Ясно. Это я лопухнулся. Мог бы и сам догадаться, что в астероидном поясе с таким «украшением» делать нечего. А какие ещё у них есть корабли на вооружении?
– Тяжёлые ударные крейсера – в каждой из двух систем по тридцать, авианосные крейсера – шесть тут и пять в той системе, эсминцы – по семьдесят.
Тяжёлые крейсера представляли собой уменьшенные копии линкоров, имеющие длину в два километра. У авианосных крейсеров длина была метров на четыреста больше. Оружейные консоли у них отсутствовали напрочь, и большая часть корпуса была занята сотами шлюзов.
Эсминцы – юркие скоростные кораблики метров по четыреста длиной и диаметром в восемьдесят метров. Газосборных воронок они не имели в принципе – за пределы системы перемещались исключительно на внешней подвеске тяжёлых крейсеров и авианосцев.
Хорошо, на сегодня достаточно. Потом, когда будет свободное время, ещё посмотрим. А сейчас нам тренироваться надо. От срока осталась всего неделя.
Аркс отчитался в завершении работ, попрощался, особенно тепло – с Иннокентием, и отбыл, а мы приступили к тренировкам.
Для начала, пока разгонялись, немножко попетляли в астероидном поясе. Опасное это дело, на больших скоростях. Только вот обычно пилоты маневрируют, протискиваясь между астероидами, а Бель, наоборот, убирала препятствия со своего курса. При этом её не слишком волновала масса встречаемых на пути ледяных айсбергов и обломков камня. При собственной массе в две солнечных, сконцентрированной в шарике диаметром в семнадцать километров, она могла творить в этом скопище космического мусора всё, что душа пожелает. Хоть сплошной туннель пробить. Только вот мы ей поставили ограничения по предельным ускорениям, которые должны испытывать в связи с её воздействиями крупные обломки, и их последующим траекториям, исключающим междоусобные столкновения, по крайней мере, на первом этапе. А мелочь дозволялось просто «сдувать» с пути.
Я поинтересовался у Бель, какие наименьшие частицы она «видит». Выяснилось, что она уверенно различает частицы массой до одной десятой грамма. До миллиграмма – только в группе. Элементарные частицы, за исключением нейтрино, она вообще не ощущала. Но могла реагировать на показания приборов, которые видела нашими глазами.
Потом я уточнил у неё, на каких расстояниях она может эффективно распознавать цели. Оказалось, что в пределах звёздной системы расстояние для неё вообще не является принципиальным. Дело в том, что она ощущает всю совокупность масс одновременно, а потом раскладывает их на составляющие.