Какого хрена я тут делал? Зачем я сижу в этой группе поддержки? Я же не идиот?
Сын основателя крупной компании по продаже компьютеров не может быть идиотом. Просто по факту не может! И у меня всё хорошо… Всё хорошо…
Да, я не идиот! Я Максим Константинович Филиппов! Сын грозного и всемогущего Константина Филиппова!
У меня только случаются панические атаки. Но это же не настолько страшная болезнь. Мне не надо каждый раз сидеть и выслушивать кретинов, которые того и гляди кинутся меня душить!
А что? Сидим мы тут в кружочке психологической реабилитации восемь человек… Вот один говорит, а другие слушают… А зачем они его слушают? Неужели всем не насрать на то, что говорит этот человек?
– Я очень боюсь публичных выступлений, – проблеял плешивый мужчина в синей пижаме. – Мне кажется, что все подмечают каждое моё слово и смеются над ним. От этого я заикаюсь и становлюсь ещё смешнее.
Вот это точно псих! Гляньте какие у него мешки под глазами! Да в эти мешки может залезть вся наша группа вместе со стульями!
– А я сегодня шел мимо урны и заметил, что возле неё валяется пластиковый стаканчик, – сказал другой, в круглых очках черепахи Тортилы. – И я просто прошел мимо. А теперь я целый день об этом думаю и не могу думать ни о чем другом.
Ну да – полный псих! Вот сейчас шарахнет очками об пол и накинется на меня с осколками. Начнет резать и кромсать!
Дерьмище!
Что я, тридцатилетний наследник огромной компании делаю среди этих утырков? Что делает здесь моё подкачанное спортивное тело? Вытирает задницей пластиковый стул?
Всё одно мне это не помогает! Меня они только бесят и раздражают.
– А почему молодой человек ничего не говорит? – вдруг обратился ко мне третий из группы поддержки, похожий на Бармалея из сказки.
Ну да, точно, вылитый Бармалей, такие же усищи и точно такие же злые глазки.
И ещё этот свет. Зачем тут синеватый свет? Он же бесит!
Я неожиданно ощутил, что мне не хватает воздуха. Вот как будто нас взяли, да и выбросили в открытый космос. И скоро я задохнусь!
Я рванул ворот дорогой рубашки, распустил галстук. Но всё равно воздуха больше не стало. Зато все уставились на меня. Они ждали – что скажу я? Ждали, вдруг я скажу что-то, что хуже их по состоянию и тогда они фальшиво мне посочувствуют. А на самом деле улыбнутся и порадуются, что у них дела идут не так паршиво.
Они смотрят… Они улыбаются… Они ждут…
И это до невозможности выводит из себя. Это бесит так, что на меня накатывает волна раздражения. Я вскакиваю, подхватываю кресло и с размаху швыряю его об пол с диким криком!
Идиоты разбегаются по сторонам, а ко мне подбегает психолог Ковалев и хватает за руку. Это теплое прикосновение успокаивает. Я позволяю себя увести к нему в кабинет. Пусть спину сверлят испуганные взгляды. Я не позволил им злорадствовать!
– Наше лечение продвигается очень медленно, – покачал головой Ковалев, когда мы пришли в кабинет и я залпом осушил стакан воды.
– Лечение? И это вы называете лечением? Да это хрень какая-то несусветная! Вас за это должны лишить врачебной лицензии! Почему я должен общаться с этими психами? Они же кого угодно сведут с ума! – рвалось из меня, пока я ходил по кабинету подобно разъяренному тигру в клетке.
– Но вы же сами отказались от приема лекарств из-за побочных эффектов. Поэтому я и настоял, чтобы вы прошли курс психотерапии. Вам станет лучше!
А меня это всё бесило. Бесила его рожа. Бесил кабинет, где на хорошие пожертвования куплена мебель. Бесила бумажка, кем-то скомканная и брошенная на пол!
Как там говорил чувак с черепашьими очками? Он думал о стаканчике весь день? А если я буду теперь думать об этой бумажке целые сутки? Или месяц? Или год?
– Какое там лучше! – закричал я, прыгая к этой самой долбанной бумажке и поднимая её высоко вверх. – От этой терапии я сам становлюсь психом! Идите вы в жопу со своими наставлениями!
Я бросил бумажку в лицо психолога и выскочил из кабинета. Пролетев ураганом по коридорам, выскочил на улицу. Там, возле дорогого «Мерседеса» стоял мой шофер Илья.
– Шеф, всё в порядке? – спросил он, участливо заглядывая мне в глаза.
– Всё вообще нормас, – заявил я, тяжело дыша. – Поехали… Поехали на собрание. А то батяня мне глаз на жопу натянет за опоздание.