– Конечно же забегу! Конечно! – я смахнула выступившие от радости слезы.
– Мне кажется, что мы должны оставить девочке побольше чаевых, – услышала я голос пожилой женщины. – На первых порах ей любые деньги сгодятся.
– Спасибо, – вырвалось у меня. – Огромное спасибо!
Мне казалось, что даже солнце стало светить ярче. И люди кругом улыбчивые такие, добрые…
Глава 4 Макс
Мы приехали в царство стекла, стали и бетона. Кругом высотные здания, царапающие небо, обезличенные окна во всю стену кабинетов, стеклянные двери и наклеенные улыбки пробегающих мимо людей.
На пороге здания меня встретил Женька Самсонов. Или Евгений Павлович Самсонов. Он мой пресс-секретарь, помощник и вообще ангел-хранитель. Кучерявый волос, стильные очки, вечно бегающие глазки. Правда, любитель пожрать, и это с радостью выдавала его полная фигура. Самый Санчопанистый из всевозможных Санчо Панс.
А я задолбавшийся Дон Кихот…
Мой мерин остановился возле входа. Женька помог выйти наружу. В его руках темнела папка с подготовленной презентацией. Я бы должен сам её сделать, но кому хочется копаться в этих всех редакторах, когда есть помощник? Меня ждали на совете директоров с этой самой презентацией.
Делов-то – всего лишь выступить. Посветить рожей, послушать об одном и том же, а потом забиться в угол на привычное место и погрузиться в игру на телефоне. Только не забыть звук выключить, чтобы не запалиться, как прошлый раз.
Сначала пойдут продажники, потом логистика. Так что я успею ознакомиться с презентацией, чтобы знать, о чем говорить.
– Что там? Все собрались? – спросил я у Женьки.
– Да, почти все в сборе. Вы едва не опоздали, – кивнул Женька.
– Начальство не опаздывает! Начальство задерживается! – важно бросил я задроченную фразу.
Мы пошли в здание, причем Женька открывал дверь и чуть подвигал людей, если те стояли на пути моего важного следования. Мраморные плитки на полу блестели ярче яиц уважающего себя кота. Сверху светили электрические солнца. Девушки улыбались мне так, что прикажи я им отдаться – тут же кинутся на пол и раскинут рогатки.
Всё было как обычно…
Я пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. После этого толкнул дверь и вошел в святая святых – комнату для переговоров. Длинный стол буквой «П» занимали директора отделов. Позади них, на столах попроще, сидели секретари, записывающие ход совещания.
В большом кабинете собрался весь совет директоров. Во главе длинного стола сидел мой отец. Он сурово взглянул на меня. Так сурово, что я почувствовал себя маленьким мальчиком, забежавшим в большой кабинет, где заседали взрослые дядьки.
– А вот и Максим Константинович! – проговорил отец. – Ну что же, если все в сборе, то начнем нашу встречу. Максим Константинович, вы готовы выступать?
На меня уставились восемьдесят глаз. Да, порядка сорока человек находились в кабинете и все они смотрели на меня.
Я сглотнул. Вот это попадос! Я ведь даже в лифте не пролистал презентацию, надеясь на время выступления других!
– А может я попозже выступлю?
Надежда умирает последней, поэтому я схватился за соломинку.
– Мы вас ждали целых пять минут, – обрубил отец. – Прошу вас занять место на трибуне. Или есть какие-то проблемы?
Глаза не сходили с моего лица. Они словно считывали каждую эмоцию, ловили малейшее изменение… Невольно пришел на память тот плешивый псих, который боялся выступать.
Дерьмище! А это не заразно? Если я тоже сейчас испугаюсь выступать?
Я сглотнул и ответил:
– Нет, Константин Юрьевич, никаких проблем…
Мой отец, ширококостный и могучий, монументально простер руку по направлению трибуны. Я поплелся туда словно на эшафот. В груди гулко заухало сердце.
Когда я открыл папку, то вздохнул с облегчением! Мой Санчо Панса не подвел своего рыцаря!
Внутри лежала записка с небольшим текстом презентации. Я выдохнул и начал читать, а на экране под мою презентацию менялись картинки. Я читал старательно, чтобы не допустить ошибки.