— Я не динамщица. Девушка в свадебном салоне уговорила меня все это купить. Сказала, что под свадебное платье принято надевать именно это. Мне откуда знать? Я раньше замуж не выходила.
— Вот именно. Ты и должна была все это надеть для меня. У нас же брачная ночь. Мы должны восполнить супружеский долг.
— Исполнить супружеский долг, — едва сдерживаю смех я. — Прости, что разочаровала тебя, но мы не будем.
— Что это значит?
— Прости. — Я пытаюсь высвободиться, но он не реагирует на мои попытки и крепко держит меня. — Я правда еще не готова. Все это слишком скоро, я не могу лечь в постель с незнакомым человеком. Неважно, женаты мы или нет. Я не привыкла прыгать в постель с посторонними людьми. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, узнать тебя… чтобы ты начал мне нравиться.
Я едва удерживаюсь на ногах, так резко он выпускает меня после этих слов, как будто я его обожгла.
— Погоди, погоди, — прерывает меня парень. — Я тебе не нравлюсь?
— Ты правда не в моем вкусе, и я не так тебя себе представляла.
— Я всем женщинам нравлюсь, — усмехается он, встряхивая длинными влажными волосами. — Никогда не встречал женщины, которой я бы не нравился.
— Сюрприз! — тихонько смеюсь я. — Ты только что на такой женился. Сочувствую. Мне не нравятся длинные волосы и татуировки. Совсем.
— Зашибись. — Скрещивает руки на покрытой татуировками груди Тэлон. — Милая, боюсь я не смогу резко раздобыть терку и соскрести свои наколки. Так что лучше бы они начали тебе нравиться, и поскорее.
— Не смеши меня. — Осторожно перешагнув через платье, я направляюсь к шкафу у двери и все время чувствую на себе его пристальный взгляд. Я сдергиваю с вешалки толстый отельный банный халат и быстро набрасываю на себя.
— Я определенно вижу в нашем будущем импланты, так что, кажется, мы квиты?
— Импланты? — в замешательстве переспрашиваю я. — О чем это ты?
— Мне нравятся большие сиськи. А тебя в этом отделе явно обделили.
У меня в буквальном смысле отвисает челюсть.
— Да ни за что. Не собираюсь ради тебя перекраивать свое тело.
Молодой человек плюхается на диван и проводит руками по своим длинным, влажным волосам.
— Погоди, дай мне разобраться. Ты не любишь путешествовать, у тебя нет сисек, ты маленькая, ненавидишь длинные волосы и татуировки, вероятно, терпеть не можешь мою музыку, и я тебя не привлекаю. Совсем.
— Ага. Кажется, нигде не ошибся. Хотя, если память меня не подводит, ваша музыка мне нравится.
— На кой хрен мы тогда отвечали на все эти вопросы? Я просил высокую, сексуальную до чертиков красотку — блондинку с большими сиськами, которая любит путешествовать. — Он делает жест рукой в мою сторону. — А вместо этого получил безгрудого гномика, который едва может взглянуть мне в глаза, не хочет, чтобы я к ней прикасался и отказывается садиться в самолет.
Я стараюсь удержать жгущие мне глаза слезы.
— Ага. А я просила аккуратно подстриженного, симпатичного, милого, интеллигентного, трудолюбивого парня — семьянина. А вместо этого получила Тарзана в наколках.
— Нас с тобой прокатили. Жестко.
— Как думаешь, может быть, они ошиблись? — с надеждой спрашиваю я. — Может быть, они связали нас не с тем партнером. В проекте участвуют и другие пары.
Он несколько секунд размышляет над моими словами, покусывая нижнюю губу.
— Не знаю. На той открытке наши имена. Спутать нас с другими людьми было бы непросто; у нас обоих очень редкие имена. Похоже, это единственное, что у нас с тобой общего.
Я присаживаюсь на диван рядом с ним, подтягиваю колени к груди и обвиваю их руками.
— Вообще ничего не понимаю. И о чем они только думали?
— Без понятия. Но собираюсь выяснить.
— Как именно ты собираешься выяснять? Время — за полночь.
Он берет свой мобильный и нажимает на кнопку включения.
— Моя мама — одна из экспертов команды проекта. От нее можно добиться каких-то ответов.
— Что? Твоя мама? — Его мать имеет какое-то отношение к проекту? Разве это не означает какой-нибудь конфликт интересов?
Тэлон меряет шагами комнату, ожидая, пока на другом конце ответят, а я мысленно молюсь о том, чтобы все это оказалось ошибкой. Пусть мой настоящий муж окажется где-нибудь очень недалеко и спасет меня. Тогда, может быть, Тэлон получит свою правильную жену, и мы с ним сможем спокойно и счастливо разойтись каждый своей дорогой.
Глава 9
ТЭЛОН
— Родной мой, надеюсь, у тебя есть серьезная причина звонить мне в свою первую брачную ночь. Разве ты не должен быть очень занят?
— Какого хрена, мам? Это что, какая-то шутка?
— Тэлон, не ори. Что случилось?
— Сама знаешь, что случилось. Вот это вот все. Этот дурдом, — раздраженно шиплю я, окончательно выходя из себя. — У нас нет ничего общего. Абсолютно ничего. Ни фига. Ноль. Я ей едва не противен. Внешне совсем ей не нравлюсь. И она тоже — совсем не то, чего я хотел. Я хотел высокую блондинку модельной внешности. А эта для меня слишком… милая. Она маленькая. И ненавидит путешествовать. И у нее практически нет сисек.
Азия морщится, пока я тараторю в трубку список своих претензий.
Мама на другом конце тяжело вздыхает.
— Милый, успокойся. Здесь речь идет о вещах, которые гораздо важнее, чем то, что вы двое видите на поверхности. Сейчас вы заостряете внимание на внешности и несерьезных мелочах. И этого можно было ожидать. Мы же говорили об этом на сеансах, помнишь? Чтобы привыкнуть к другому человеку, потребуется время.
— Я знаю, но не гони, мам! У нас тут совсем беда! Ничего общего, понимаешь?
— Тэлон, возьми себя в руки. — Мой отец забирает трубку у мамы. Черт. — Нельзя так говорить о женщинах, тем более о своей жене. Вы сами согласились на эксперимент, а истерите, проведя вместе меньше шести часов. Успокойтесь, дайте себе самим немного времени. Отношения — штука не простая. И рецептов тут нет.
— Пап…
— Положи трубку и начинай вести себя с женой, как взрослый человек. Попробуй просто поговорить с ней. И забудь про сиськи. Все. Мы кладем трубку.
Клик.
— Разговор, похоже, удался, — комментирует Азия, все еще сидя на диване, сжавшись в комочек.
— Да, черт побери. Зашибись. — Я швыряю телефон обратно на столик и оглядываю комнату в поисках выпивки: желательно чего-нибудь безалкогольного, потому что если я сейчас начну пить, то остановиться не смогу.
— Так это не ошибка?
Я достаю из маленького холодильника в углу комнаты баночку содовой и качаю головой в ответ на ее вопрос.
— Видимо, нет. — Жадно отпиваю прямо из банки. — Не знаю, какие извращенские причины ими двигали, но они свели нас намеренно. Может быть, хотели посмотреть, как скоро один из нас побежит в сторону выхода.
— Пить газировку вредно. Особенно вот так, из банки. Выпей лучше воды.
Я бросаю на нее свирепый взгляд, прежде чем сделать еще один большой глоток содовой. Вот такой вот я бунтарь.
— Даже не начинай, — предупреждаю я. — Если ты мне сейчас скажешь, что ты одна из этих безглютеново-веганских, ненавидящих сахар, не едящих мясо и вечно хлебающих смузи телочек, я за себя больше не ручаюсь.
— Ну ладно… — тихонько отвечает она, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
Девчонка выглядит совсем потерянной, сидя съежившись на диване в огромном халате, у нее красные, припухшие глаза. Она расстроена. Она не должна мне нравиться, мне даже не обязательно ее знать, чтобы понять это. У нее на лице все написано.
— Прости, — неуверенно извиняюсь я. — Я на самом деле не такой мудак.