— Конечно, я понимаю. Попытка — не пытка, верно? Если передумаешь, напиши мне. В любое время.
— Хорошо, — беззаботно соглашаюсь я, словно мы с ним просто старые друзья.
Тэлон достает бумажник и пытается заплатить за набор с мылом, но я отталкиваю его руку.
— Просто забирай. Как благодарность за то, что помог мне со всем этим. Без твоей помощи и денег, конечно, я ничего этого бы не смогла.
Без предупреждения он сгребает меня в тесные объятия, и я, не удержавшись, крепко обнимаю его в ответ.
— Ты — по-прежнему моя девочка! — выдыхает он.
От этой близости такое чувство, что из легких пропал весь воздух.
Конечно, твоя. Всегда буду твоей. Боже, как же я скучаю! И как не хочется его отпускать!
— Я люблю тебя, — тихонько шепчу я, зарывшись лицом и руками в его шелковистые, спутанные волосы.
Он, конечно же, не слышал. Но я все равно сказала. Возможно, этого достаточно. Наверное, иногда просто услышать слова — это еще не все. Порой, чтобы услышать что-то, нужно это еще и почувствовать.
Мы отстраняемся друг от друга медленно, как магниты, которые неумолимо тянет обратно, до тех пор, пока расстояние между ними не становится слишком большим, и на этом расстаемся. Я не провожаю его взглядом. Однажды я уже видела, как он ушел. Больше не хочу.
***
Я закрываю киоск на час раньше обычного, поскольку после короткой встречи с Тэлоном чувствую себя эмоционально и даже физически вымотанной. Зачем он появился и снова разбередил без того не успевшие зажить раны? Запах его одеколона все еще чувствуется на моей одежде, и теперь все, чего мне хочется, это зарыться носом в собственную блузку и вдыхать его аромат.
Я жалею, что не согласилась с ним пообедать.
И до чего же я жалкая трусиха — прошептала о том, что у меня на сердце, зная, что это безопасно — это ухо у него больное. Спряталась за его глухотой. Ниже пасть уже некуда.
Позже этим вечером, лежа в постели, я долго листаю фотографии в телефоне до тех пор, пока не нахожу ту, что хочу снова увидеть — спящий Тэлон с Пикси, примостившейся у его шеи, довольно урчащей. Его волосы в беспорядке — часть закрывает лицо, остальные разметались по подушке. Одна рука поднята, он слегка обнимает Пикси, вторая лежит на обнаженной груди.
Я была так счастлива в тот день, когда сделала это фото, была уверена, что следующий день станет началом нашей новой жизни вместе, свободной от экспериментов. День, когда мы оба выберем друг друга. Но вместо этого он стал днем, когда Тэлон растоптал мое сердце.
***
У меня все было хорошо, я отлично справлялась до тех пор, пока он не подошел к киоску в тот день, почти месяц назад. С тех пор я не могу перестать о нем думать. Я скучаю. Он снится мне каждую ночь. Я думала, что уже остыла, или хотя бы начала остывать к нему, но теперь понимаю, что об этом нет и речи.
А потом на телефон приходит сообщение от Лукаса:
Лукас: Помнишь, я тебе как-то помог кое в чем? 😉
Я: Помню…
Лукас: Можешь для меня кое-что сделать?
Как я могу сказать «нет»? Это же Лукас!
Я: Ладно. 😊
Лукас: Придешь сегодня около восьми в то кафе чуть ниже по улице от моего салона?
Я озадаченно хмурюсь, глядя на сообщение.
Я: Хорошо, я не занята. Ты тоже там будешь?
Лукас: Да, буду играть. Думаю, тебе понравится.
Я: Конечно, я приду.
Я не знаю, что он задумал, и, честно говоря, немного нервничаю, но не появиться в кафе после такого приглашения не могу. Поэтому после работы принимаю душ, надеваю темные узкие джинсы, кожаные ботильоны и шелковую блузку с глубоким вырезом. На шею вешаю цепочку с кулоном — шариком с одуванчиком. Это мое любимое украшение. Я ношу его почти каждый день. Набросив сверху черный шарф, который сделала сама, целую на прощание Пикси в макушку и выхожу из дома.
Всю дорогу до кафе в голове крутится мысль, что Лукас решил устроить мне свидание, и, откровенно говоря, не знаю, как к этому относиться, поэтому решаю, что буду действовать по обстоятельствам. Просто зайду туда, посмотрю, что он приготовил, а дальше будет видно.
В этом кафе я не была с тех пор, как мы с Тэлоном пили там латте в тот день, когда Лукас набил мне татуировку, и здесь все очень изменилось. Места стало гораздо больше — к старому кафе присоединили соседнее помещение, где раньше был бутик. Все пространство заново отремонтировали: пол теперь отделан настоящим, слегка потертым деревом, на стенах висят винтажные музыкальные инструменты, значительную часть пространства в глубине занимает сцена, как будто для живых небольших выступлений. В кафе полно народу, но первое, что бросается в глаза — сразу у входа сбоку висит большое меню, а над ним красуется надпись: «Валентайн Кафе & Клуб».
Валентайн? Лукас что, купил это заведение?
Я осторожно прохожу через толпу, когда начинает играть музыка и раздается пение — голос этого человека я узнаю всегда и везде. Наконец, подойдя чуть поближе, я вижу их, сидящих вместе на неярко освещенной сцене. Тэлон на высоком стуле разместился чуть впереди, играет на акустической гитаре и поет, за ним Лукас, тот подыгрывает на скрипке, и с ними Рейн, тоже поющая — стоит немного слева. Все вместе они звучат просто замечательно. Голоса у Рейн и Тэлона очень подходят друг к другу — оба сочные, но мягкие, с легкой хрипотцой, сексуальные до безобразия.
Тэлон замечает меня, неподдельно удивляется, но потом игриво подмигивает. Судя по его реакции, он понятия не имел, что я сегодня приду. Я стараюсь не пялиться на него, но он выглядит даже лучше, чем когда мы виделись в прошлый раз. Волосы немного отросли и кажутся темнее, а с легкой небритостью он кажется старше и не таким смазливым красавчиком, как раньше. Руки и плечи у него теперь еще мускулистее, ткань футболки с черепами, которую я сшила для него в прошлом году, плотно облегает очерченные бицепсы. На шее у него замечаю цепочку с нашими обручальными кольцами, и к горлу тут же подкатывает комок от неожиданности и тоски. Быть рядом с ним, смотреть, как пальцы перебирают струны гитары и слышать его притягательный, нежный голос пока еще слишком трудно. Чересчур много эмоций и воспоминаний. Меня по-прежнему к нему тянет, бабочки в животе все так же начинают порхать в животе, и хочется подойти к нему, крепко-крепко обнять и никогда не отпускать.
Концерт продолжается около полутора часов, после его окончания Лукас первым подходит ко мне. Он наклоняется, чмокает меня в щеку.
— Надеюсь, ты не злишься? — спрашивает он.
— Нет. Конечно нет. — Я долго работала над тем, чтобы избавиться от злости. Если бы я с ней не справилась, она сожрала бы меня заживо.
— Отлично. Как тебе новое кафе? Оно наше — мое и Тэлона.
— Ого! — Такого я не ожидала. — Лукас, это здорово! Какая замечательная идея!
— Мы подумали, что было бы неплохо открыть кафе или клуб, в котором смогут выступать местные музыканты. Пока все идет отлично. Мы заключили договор с прежним менеджером и официантами, потому что, естественно, ни черта не понимаем в кофейных премудростях.
Я все еще смеюсь, когда к нам подходит Тэлон. Он выглядит смущенным и, кажется, немного нервничает.
— Я, пожалуй, пойду уже домой, — произносит Лукас. — Вам двоим и без меня найдется о чем поболтать.
— Спасибо, Лукас! — отвечаю я. — Увидимся!
Тэлон, слегка замешкавшись, пару секунд стоит у моего столика.
— Можно, я присяду?
— Конечно, — киваю я, сжимая ладонями большую чашку кофе.