***
Джинни зашла в комнату, сладко потянувшись. Она наелась, а если точнее быть - объелась и, к ее удивлению, была этому рада. В сон клонило еще сильнее, чем ранее, веки были тяжелыми от усталости, а голова болела от недосыпа. Девушка откинулась на подушку и залезла с головой под теплое одеяло. В гостях хорошо, а дома еще лучше, правда, гости в этом году не слишком уж доброжелательными попались. Джинни свернулась комочком, ощутив, как заныли от синяков ребра. Она закрыла глаза в надежде заснуть, но события за последние пару дней давали о себе знать: Полумна, Амикус, Винки - все словно сговорились, забросав Джинни тонной вопросов. Простонав, она села, опершись об спинку кровати. И почему когда хочется спать, мозги выдают кучу вопросов на которые практически нет ответов? Ну неужели они не могут подождать до завтра? И вообще, чего этому Кэрроу от нее надо? Девушка тяжело выдохнула. Она думала, что старческий маразм приходит в пожилом возрасте, похоже, Амикус - исключение. Все то время, пока они ехали в поезде, ее волновали только две мысли: «Можно ли доверять эльфу, который работает на Пожирателей смерти?» и «Как помочь Полумне?». Ни на первый, ни на второй вопрос ответа она не знала. А что, если Винки не лжет? Что, если он действительно имеет зуб на нее и ее семью? Джинни нахмурилась, закусив нижнюю губу. Лунный свет осветил часть ее лица, из-за чего тоненькие царапины казались еще хуже, чем при дневном свете. В воздухе витал приятный запах ванили и дерева, который ее всегда успокаивал, заставлял использовать холоднокровную логику и точные расчеты. Неожиданно, даже для самой Джинни, у нее в голове всплыли слова Полумны, которые она произнесла еще на первое сентября в Хогвартском экспрессе: «Возможно, чтобы иметь кого-то под крылом из Уизлей, ведь Снейп знает, что вы относитесь к Ордену Феникса». Девушку осенило, она ведь не видела Снейпа почти весь год. В Большом Зале он не появлялся, по коридорам не ходил, только изредка его можно было заметить угрюмо шагающим вдоль стены с грязными волосами, которые он всячески поправлял. Было ощущение, будто бы директора у школы не было, она словно жила своей жизнью под темным знаком Пожирателей. Может Кэрроу скачут под его дудку? Девушка поднялась с кровати, начиная расхаживать по своей комнате, яро размышляя. Тогда ясно, почему Амикус так сильно до нее докапывается, словно зная о всех ее тайнах и грехах. Кто, кроме Снейпа, мог рассказать ему о ней? Зачем какому-то первому встречному раскладывать всю историю ее жизни в школе, да еще и с подробностями? И почему именно ее? Почему не Невилла? Не Майкла? Северус хочет выбить из нее информацию о Гарри, о ее семье, держать ее на коротком поводке, как мелкую собачонку, которую, при незначительном пинке, можно разговорить. Единственное, что она не понимала, так это - зачем подсылать к ней Амикуса? Хотя... Учитывая то, сколько работы было у профессора Дамблдора... Удивительно, что Снейп вообще успевает хоть в туалет выходить. Джинни остановилась, обнаружив себя возле окна, за которым плавно опускались вниз снежинки, паря в воздухе. Девушка тяжело вздохнула, вцепившись руками в подоконник, да так сильно, что она загнала себе под ногти пару заноз. У нее в голове складывалась потихоньку картинка, которая приводила ее в ужас. Амикус не смог ее разговорить, не смог заставить рассказать все, что она знала, и теперь он захочет убить ее, чтобы родители перешли на их сторону, рассказав все об Ордене Феникса...? Она тяжело сглотнула, стерев со лба испарину. А что, если Винки лжет? Может это она пляшет под дудку Амикуса, пытаясь ее запугать? Если бы Снейп захотел узнать что-то об Ордене или же Гарри, разве он бы не подослал парочку Пожирателей прямо к ней домой? Это намного проще, чем пытаться через Кэрроу выбивать из нее информацию. Джинни села на ковер, подогнув под себя ноги. Что, если Винки хочет помочь Амикусу выманить ее, потому что она отказала Пожирателю, задев его эго? От одной только мысли девушка вздрогнула, скривившись от отвращения. Она невольно провела рукой по коже, словно пыталась убрать с нее какую-то дрянь. Джинни откинула голову, глухо простонав. Ей это напоминало игру: «Правда или ложь», в которую она так и не научилась играть в детстве, веря практически всем на слово.