Примечание:
* - Softstone Soft - мягкий Stone - камень
14. Возвращение Амбридж
Невилл думал, что за всю его небольшую жизнь на него достаточно кричали и сыпали проклятьями со всех сторон, но, видимо, юноша ошибался. Как только они вошли на территорию замка, их заметил третьекурсник, который оборвался на половине фразы, глядя с нескрываемым шоком на гриффиндорцев. Так сделали все, мимо кого они проходили. К несчастью, первой из преподавателей им на пути попалась профессор Макгонагалл, которая тут же уронила стопку пергамента и чернильницу на пол, забрызгав чернилами подол своей изумрудной мантии и, валяющиеся неподалеку, листья бумаги. Сказать, что Макгонагалл была в бешенстве - ничего не сказать. Даже злая Миссис Уизли, которая, с рассказов Джинни, превращалась в огнедышащего дракона, была ничем по сравнению с разгневанной Макгонагалл. Волосы выбились из тугого узла на затылке, пару ругательств выскочили из нее быстрее, чем она успела их остановить, глаза метались с парня на девушку так, словно те могли испариться с той же лёгкостью, что и вода во время засухи, а руки угрожающе были сложены на груди. Даже Джинни, которую, казалось бы, уже ничего не могло за этот день удивить, стояла как вкопанная, приоткрыв рот. Невилл смотрел себе под ноги, перебирая за спиной пальцы, успокаивая самого себя. Он, конечно же, знал, что на них будут орать, но не до такой степени. Вероятно, сейчас весь Хогвартс слышит те вопли, которые доносились уже битые полчаса из-за двери кабинета трансфигурации. - Где. Вы. Были? - спросила Макгонагалл, делая паузы после каждого слова, которые казались парню вечностью. Глаза Невилла неправдоподобно расширились от нескрываемого ужаса. И что же ей сказать? Они гуляли поздно вечером по лесу, пели песни, складывали мозаику на кольцах, вели душевные разговоры с новыми знакомыми и пытались надеть поводок на дикого волка? Не слишком правдоподобно. - Мы пошли в Запретный лес и заблудились, - виновато сказала Джинни, и Невилл сам чуть ли не поверил ей на слово, зная, что на самом деле они вовсе не затерялись в его окрестностях. Профессор бросила взгляд на парня, который быстро закивал, подтверждая слова подруги, которая с той же легкостью продолжила: - Мы ходили кругами, искали выход и вот ближе ко дню нашли таки его. Макгонагалл внимательно смотрела в глаза Джинни, которая лгала под натиском её взгляда, как только могла. Невилл в какой раз удивился ее идеальной лжи. Не то, что бы это было хорошо или же плохо, просто данная способность уже не впервой спасала от последствий их шалостей. Интересно, она научилась этому для того, чтобы скрывать от семьи свое пристрастие к квиддичу? Или же у нее были в детстве вещи, которые ей не хотелось бы рассказывать? Учитывая тот факт, что Джинни все время проводила с близнецами, для которых учудить что-то было в порядке вещей, то не удивительно, что теперь она может выкрутиться практически из любой ситуации. Профессор вздохнула, устало сев в свое кресло. Она взмахнула волшебной палочкой, и на столике появилась тарелка, набитая доверху пирожками, стоявшая между двумя кружками с маслопивом. - Думаю, вы голодные, - она сняла очки, положив их на учительский стол. Невилл осторожно сел на диван и взял в руки один пирожок, неуверенно жуя его. - Ну вот какой черт вас дернул туда полезть?! А если бы на вас кто-то напал! И это только самый лучший исход событий! - Макгонагалл махнула рукой, и Джинни тоже присоединилась к другу, выпив чуть-чуть горячей жидкости. Никто из подростков не ответил, поэтому профессор решила, что они действительно раскаиваются. Ох, если бы она только знала... Дверь с грохотом отворилась, и в комнату вошел мрачный, как грозовая туча, Снейп, вечно злой и недовольный Амикус, а так же Алекта, которая доедала куриное крылышко, совершено не беспокоясь о своих манерах и чавканье. Джинни взглянула на Невилла, и тот понял, что у нее в голове уже есть определенный список отмазок, поэтому будет лучше, если он просто помолчит. Вообще за последние двадцать четыре часа он практически не разговаривал ни с кем. Все было как в тумане. В памяти сохранилось, как он общался с теми мужиками, один из которых так сильно сжимал его руку, что на запястье до сих пор остались следы. Перед глазам всё ещё стояла картина, где карие глаза на жутко-белом лице закатились, и тело обмякло так быстро, что Невилл еле успел его подхватить на руки. В любой другой ситуации эти объятия могли бы быть романтичными, даже интимными, но парню вообще было не до того, как выглядела эта сцена со стороны. Он просто хотел, чтобы ей хоть кто-то смог помочь, и она очнулась, улыбнувшись ему своей доброй улыбкой. Он винил себя за то, что посчитал кровь на ее руке своим миражем, бредом, что ничего не предпринял еще тогда. Первым оклемался блондин, хотя Невиллу эти пару мгновений показались вечностью. Он подхватил ее на руки и побежал в чащу леса с такой легкостью, словно Джинни была для него перышком. Невилл рванул следом за ним, перепрыгивая через корни и прочие препятствия. Он не раз споткнулся, пару раз упал, чуть ли не потерял из вида светлую копну волос, сбил напрочь дыхание, но продолжал бежать дальше, стараясь не отставать от мужчины. Ему совершенно не было тогда интересно, почему мимо него пробежала антилопа, как он умудрился столкнуться с мохнатым медведем, который с непониманием смотрел ему в след и как обычный, крошечный коричневый зайчик превратился в женщину с темной кожей и такого же цвета волосами. Он карабкался по узкой тропинке на гору, через раз падая и скользя по рыхлому снегу. Когда же Невилл, наконец-то, поднялся на вершину холма, то ничуть не удивился куче палаток, в которых горел свет и толпе народа, прогуливающихся по небольшим проходам, как в лабиринте. Не волновало его и то, что прибегавшие волки превращались в людей, смеясь и рассказывая друг другу анекдоты, словно это было вполне нормальным. Его сейчас интересовал только тот светловолосый мужчина, который направился в одну из палаток, все еще держа Джинни на руках. Невилл убежал вниз, чудом не зацепившись за торчащий из земли корень. Пробежав пару метров, он ввалился в палатку, тяжело дыша. Девушка лежала бледная на простыне, которая уже пропиталась кровью. Тот мужчина что-то объяснял стоящей рядом женщине, которая перебирала какие-то баночки, собранные в пучок листки и остальные принадлежности, которым Невилл не удосужился уделить какого-либо внимания. Он присел рядом с Джинни, глядя на болезненно бледную кожу и слишком яркие на ее фоне веснушки. Кто-то потряс Невилла за плечо, но он был словно в тумане. Мышцы ног ныли, спина была мокрой от бега, а руки слегка тряслись. Он не понимал, почему чувствовал себя так паршиво, но еще больше не понимал, как сможет жить без своих друзей. Невилл был истощен переживаниями о Полумне так же, как и о Джинни, но когда они были вместе, когда представляли себя в виде супер-героев, которые сокрушали врагов заклятиями, неподвластными даже Темному Лорду, ему становилось легче. Они представляли, как сносят горы, дома, все то, что отделяло их от сероглазой блондинки. Они думали о том, как было бы здорово, если бы они могли помочь Гарри, Рону и Гермионе, как они смогли бы остановить Того-Кого-Нельзя-Называть, тем самым прекратив кровопролитие и нависший над всеми траур. Но теперь парень был просто в отчаянье, он не знал, что делать, как помочь, он мог просто сидеть и надеяться, что это всего лишь дурной сон. Кто-то опять потряс его за плечо, и на этот раз Невилл посмотрел на мужчину с лаймовыми глазами, которые словно пылали в темноте палатки. - Я помогу ей, если ты согласишься, так же как и она, стать одним из нас, нашей частью, нашим сородичем, - его голос был жестким, но уверенным. Женщина закатала рукав кофты до локтя и стала протирать плечо, вытирая бардовую кровь. Невилл кивнул, глядя на то, как женщина подошла к котелку, черпнув оттуда дымящуюся жидкость. Она поднесла стакан к побелевшим губам девушки, заставляя ее выпить отвар. Джинни закашляла, слабо дернув правой рукой. Выглядела она действительно паршиво, даже чересчур. Та самая женщина со светло-голубыми глазами протянула парню кружку, с которой клубками валил пар. Она приказал ему выйти на улицу и там ждать дальнейших новостей. Невилл, хлопая глазами, как