Он грохнулся, а я пока
скандалами цвету...
И все ж не громче
яблока когда-то упаду.
Естественно, небрежно:
тук-тук – и тишина...
Прошу! Возьмите! Съешьте...
И сплюньте семена.
Я лиричен и прям, как доска...
* * *
Я лиричен и прям, как доска,
так не выжить средь бурь и пожарищ...
Мой огонь – это блажь дурака,
и над ним даже кофе не сваришь.
Вам охота в веках прогреметь?
Так стремитесь под бомбы и пули...
Звонко славит нейтронную смерть
омский грач, зимовавший в Стамбуле.
Политической песне – простор,
безыдейные всхлипы – не в моде...
Вдохновенья священный костер
у кухарок в цене и почете.
Мой блокнот – мой хранитель огня, –
нет на свете надежнее стражи..
Он от зла разгружает меня,
как коня от тяжелой поклажи.
Сквозь грозу, по короткой волне
я иду от комедии к драме...
Вдруг сорвусь, – и от горя по мне
всплачет небо грибными дождями...
Я пока что в России не признан...
* * *
Я пока что в России не признан,
и кричу во любовном хмелю:
"я вас очень, товарищ Отчизна,
я вас очень и очень люблю!"
Но не верьте... Я, может, не очень.
Я не бит, не испытан в бою...
Вдруг за пару ядреных пощечин
разлюблю я Отчизну свою?..
Есть одна золотая примета,
проще самых простейших примет:
слово "очень" найдешь у поэта,
значит, это – уже не поэт!
Забудь, дурак...
* * *
Забудь, дурак, что так позорно
капитулировал в любви...
И с плеч гора! Иду покорно
по луже собственной крови.
Между комфортом и разрухой, –
растерян, лют и обречен, –
я обручен с нейтронной шлюхой,
как Блок был с Русью обручен.
...Когда же атомная кузница
скует навечно два кольца,
ты, уцелевший, вспомни узника...
Воскресший! Вспомни мертвеца...