170 лет
он, проснувшись едва,
читал по Корану
святые слова...
А мог бы листовки
читать и писать
и бомбы в царей
суетливо бросать!
Ровесники бились
за долю свою
и в двадцать неполных –
убиты в бою...
Аул потрясали
Разбой и резня,
Под жарким ножом
Умирала родня...
А он вот тащился
на берег реки
и там целый день
изнывал от тоски...
Привычным озоном
привычно дыша,
привычную трубку
тянул не спеша...
Он Пушкина мог
не по книжкам любить
и даже Дантеса
в тот день ослепить!
А умер инфарктно
от драмы такой:
проснувшись, Коран
не нашел под рукой...
Коран в это время
жевала коза...
и дух старика
воспарил в небеса...
...И Ленин – при нем,
и Гагарин – при нем...
А старый балбес
и не ведал о том.
С мечтой бескрылой...
...Убиты звезды.
Погасло солнце.
...На Хитром рынке
сожгли японца.
...Старик Хоттабыч
сожрал старуху.
...Веслом
к песочку
прибили шлюху...
От экстремистов
всем странам польза,
будь то Россия,
а может, Польша.
В меня стреляют.
Вот дырка в гробе...
(Ведь я же умер
еще в утробе!).
Мой мир стандартен
и одинаков –
в дурмане маков
и прочих злаков,
в кошмаре криков,
пустых упреков,
в марихуанном
бреду пороков,
(в тоскливых буднях
тюремных сроков).
Я в этом мире
проблем не вижу, –
родившись в Омске –
молюсь Парижу.
Умру в обнимку
с мечтой бескрылой,
украсив Землю
своей могилой.