Я совсем недавно,
чуточку подвыпив,
монумента по лбу
ахнул кистенем:
хватит монументов!
Мы средь этих глыбин
просто человека
ищем днем с огнем.
Моя звезда работает исправно...
* * *
Моя звезда работает исправно,
моя родная личная звезда...
Она зажглась сравнительно недавно,
зажглась внезапно... Думал – навсегда...
Но остывает в сумраке холодном,
и вдруг погаснет в нынешнем году...
...Пустыня – льву,
лес – птицам беззаботным,-
а мне – зажгите
новую звезду!
На трассе судьбы напряженье звенит,
красивые люди взлетают в зенит.
Из душной рутины, от счастья визжа,
на крыльях прогресса взмывает ханжа.
Месткому припудрив речами мозги,
летучая тля завивает круги...
Взлетает из тла, из мещанских штанин
морально устойчивый Икс-гражданин.
Летят и летят, реактивно ревя,
потомству гнильем заражая кровя.
"Счастливо, о друг, и товарищ, и брат!..."
Как жалко, что я не зенитный снаряд.
Гостиница –
просто с клопами изба,
звучат самоварные трели...
В избе
финиширует чья-то судьба
на серой казенной постели.
В избе
умирает безвестный поэт,
пророча растерянным людям:
"Вчера был рассвет,
и сегодня рассвет...
А завтра рассвета не будет!"
И люди метались,
сорили деньгой,
и дворник, деньгу выметая,
гнусавил неистово:
"Вечный покой!", –
сморкался и мерзко картавил.
Никто не сказал:
"Поживем – поглядим".
У всех взбаламутились мысли.
Студент застрелился,
и спился один
агент страхования жизни...
Но – умер поэт,
и под бронзовый бряк
зарыли поэтово тело...
А утром,
как прежде, –
горела заря.
Горела,
горела,
горела!
Ей венчаться хотелось, –
ох, заела тоска!..
Расцвела, разоделась
в кашемир и шелка.
Сор традиций стряхнула,
древнеханжеский сор,
и очами сверкнула
вдоль зеркальных озер.
Друга милого ради
вспыхнул в сердце огонь..
Вот шаги по ограде
и табачная вонь...
Пес, тяжелым ударен,
выл из центра Земли...
Двое – Ленин и Сталин –
во светелку вошли.
Не сдавалась на милость,
оказалась живой...
Как она колотилась
о косяк головой!
"Новой тактики ради –
бей жар-птиц по хвосту!.."
Полномочные дяди
изорвали фату...
"Подневольная будешь,
подцензурная будешь,
пыл славянский остудишь,
женихов позабудешь!"
Хоть ядрено вспотели,
изругались до дыр, –
на невесту надели
красно-синий мундир.
С видом добреньких дедов
на сегодняшний ад
с лупоглазых портретов
равнодушно глядят.
В камине вихрь золу взвивает круто...
Сидим вдвоем. Задача наша – пить.
Мой собутыльник после института
уже успел деньжонок накопить.
Мой совбутыльник гастучком синеет
Мой совбутыльник – средний человек.
Мой совбутыльник пьет и не пьянеет...
А за окном идет вчерашний снег.
Идет снежок, в стихи ко мне нацелясь...
Сидим и пьем, и морщится душа...
Я говорю:
– Ночурка – просто прелесть.
Он подтверждает:
– Ночка хороша!...
Меж нами пропасть, мертвое пространство,
Лишь дым табачный мостиком повис...
Один из нас закваски христианской,
и он всегда готов на компромисс...
Он сыплет Блоком, библиевской пылью,
он Достоевским хлещет по столу...
Он говорит:
"Мой милый совбутыльник,
зачем стремиться к ярости и злу?...