Он повернулся и пошёл к крыльцу входа в Управление.
- Как же без них! - возмутился вслед капитан Желадин. Он шёл позади, расточая из своих одежд аромат дорогой парфюмерии. - Живёшь, как хрен знает что! Классную бабу нищетой мучаешь! Страдает деваха. Неужели не видишь?
Они знали друг друга давно, как однокурсники и как служащие одного отдела в Управлении, где работали "особисты" - следователи по особо важным делам. После академии, ровно через год начальство быстро оценило таланты Желадина "правильно решать сложные проблемы". Как следователь или опер он мало, что из себя представлял, но деловая хватка у него была отменная, как и талант убалтывать даже самых меднолобых чинуш и дельцов. Всего пара решённых дел, и Лёша нацепил на погоны ещё одну звезду старлея, а ещё через два года стал капитаном. Максим же бегал в лейтенантах. При этом Желадин не знал, как правильно писать "криминалистика" и "рапорт", не краснея, с упрямой простоватостью в первом случае добавляя одну "м", а в другом - дополнительную "п". Впрочем, на уровне оценённых начальством качеств, это не имело никакого значения, тем более, что расходовать почтительную снисходительность следовало на того, чей портрет висел едва ли не в каждом чиновничьем кабинете, и который не знал, как писать собственную научную степень. Проблему с неграмотностью Лёша Желадин решал так же просто, как и возлагаемые на него дела - он вообще мало, что писал. Он делал "дела", оставляя профессиональные делишки своим подчинённым.
Максим остановился и остановил товарища.
- Погоди. Ты видел Надю?
Тот неопределённо дёрнул плечами.
- Ревнуешь что ли?
- Пошёл ты! - Максим оттолкнул Желадина и пошёл дальше.
- Ну чего ты! - возмутился Алексей. - Ну, видел я её пару раз. Просто посидели в клубе, за город съездили. Ничего ведь такого! Ты же меня знаешь!
- В том-то и дело, - тихо произнёс Максим, взбегая по ступеням крыльца и доставая удостоверение - для предъявления дежурному офицеру. - Она неделю не отвечает на мои звонки.
Желадин стучал следом своими остроносыми туфлями.
- Слушай, а может ты это: какой богомольный? Всё время хотел спросить. В секте какой-нить застегнулся, а? Развелось таких сейчас - не пройти, не проехать... На курсе был человек, как человек - лучший, а тут... Просто обидно за товарища!
- Это ты за обиду чужих баб танцуешь? Я с ней почти неделю не могу связаться.
- А я здесь при чём? Это ваши семейные дела, друг. Я не лезу в них. Как я могу?
- Максим Фадеевич, моё почтение!
- О! Максим Фадеевич! Вас давно не было. У меня всё готово, как вы и просили.
- Да, спасибо. Обязательно зайду.
Максим шёл гулким, высоким коридором Управления, едва успевая отвечать на рукопожатия.
- В командировке был.
- Надеюсь, что всё удачно.
- Да. Всё отлично. Спасибо.
- У вас иначе быть не может. Не тяните - поспешите зайти. Если меня на месте не будет, заберёте выводы экспертизы у ДенисСвича.
Желадин важно вышагивал следом, намеренно сильно выстукивая каблуками новых туфель каждый шаг.
- А, Лёшенька! Привет.
- Лексей! Привет!
На эти простые приветствия он отвечал едва заметными кивками.
- Ты в самом деле думаешь, что я хочу твою бабу увести? - с обидой в голосе возмущался он за спиной Максима.
- Лёша, отвалил бы ты со своими вопросами! - огрызнулся Максим, пожимая руку очередному сотруднику Управления. - Да, Василий Фёдорович! Здравствуйте! Я сделал заключение по вашему делу.
- Да? Так быстро! Спасибо, дорогой Максим Фадеевич. Я зайду.
- Нет надобности - я перешлю "мылом".
- Спасибо. А, Лёша - ты? Хорошо выглядишь! Картинка! Максим Фадеевич, ещё раз огромное спасибо. Можете мной располагать, если буду нужен.
- Да, конечно. До встречи!
- Макс, я честно не знал, что она дома не появлялась, пока ты был в командировке...
Максим бросил через плечо короткий взгляд на своего спутника.
- Я не сказал, что её дома не было. Я сказал, что не смог с ней связаться.
Он услышал, как Желадин сплюнул и чертыхнулся у него за спиной.
У дверей родного отдела он остановился, распахнул их и с картинным поклоном сделал пригласительный жест.
- Проходите, товарищ капитан!
Этот жест был притворной демонстрацией субординации, но Желадин важно прошествовал в кабинет, принимая всё, как должное. Когда он оглянулся на Максима, не трудно было заметить, как горят гневом его глаза и рдеют налитые кровью, гладко выбритые щёки. Закрывая за собой дверь, Максим провёл рукой по своему лицу с сожалением отмечая, то у него сегодня не представилось возможности побриться.
Не смотря на то, что кабинет "особистов", как и большинство помещений "тортика" на третьем этаже, имел более чем трёхметровые потолки и высоченные окна, здесь было душно и пыльно. Два кондиционера не работали уже как два года, а акробата-храбреца, который бы вызвался влезть и откупорить заклеенные на зиму форточки из старых фрамуг, ещё не нашлось. Было, по-видимому, ещё не настолько жарко, чтобы нашёлся отчаянный доброволец на такой подвиг. Весеннее, яркое солнце щедро рассыпалось ласковым теплом на площади, за окном, за стенами управы, а здесь оно уже нещадно прогревало воздух, выжигая в клубящейся пыли почти белые, яркие призмы.