- Максим Фадеевич?!
- Да, Валюша, это я. Здравствуй! Ты ничего не забыла на моём столе? - Он многозначительно покачал немалую стопку бумаг в своих руках.
Девушка была неплоха собой. Постоянно ходила в форме, больше не потому, что так требовало руководство, а прекрасно осознавая, что ладно подогнанная к фигуре форма ей шла. Выглядела больше галантно, чем элегантно, и могла бы казаться интересной, решая главную проблему своей жизни - личную неустроенность, если бы обладала необходимым чувством меры в использовании косметики и парфюмерии. Избыток ретуши настораживал даже самых закоренелых сердцеедов. И сейчас из-за излишнего количества пудры, теней, кусков туши на удлинённых ресницах, слишком яркой помады, которая, кстати, налипла на зубы, было почти невозможно прочитать ту невинность в удивлении, с которым так искренне смотрела девушка на Максима.
- Это мне?!
- Даже не сомневайся, Валюша. Вашего мне не нужно.
Было ей всего двадцать два года. Сама откуда-то из Черниговской глубинки, после Львовской академии она каким-то образом оказалась в Киеве, через год получила ещё одну звезду на погоны и осела в отделе "супер-оперов". Чабинко была единственным сотрудником, который никогда не выходил из кабинета. Все "дела" она вела здесь. Максим не мог припомнить, чтобы она куда-либо выходила или выезжала по долгу службы. Также не мог припомнить, чтобы она принимала свидетелей и "клиентов", ведя допросы. Валюша приходила на работу ровно в девять утра и также точно уходила в восемнадцать ноль ноль. Вне этого периода она находилась в том режиме жизни, когда ничего, что связывало её со службой, попросту не существовало. Единственно ей известным способом она выпадала из всех способов связи с нею, исчезала со всех официально указанных адресов.
Весь рабочий процесс Чабинко состоял из постоянных рассылок. Она писала запросы на какую-то дополнительную информацию в Агентурное управление, в 1-е Управление, без конца требовала какие-то экспертизы и так далее. Через какое-то время все дела возвращались ей с вложенными служебными записками или просто с записками, где в размашистом раздражении какой-нибудь эксперт или топтун озаглавливал свою претензию "ЧАБИНКО!!!".
- Куда ж мне столько?! Максим!..
- Валя, я в тебя верю - ты справишься. - Он сгрузил стопку пухлых и затасканных папок на стол сотрудницы.
Она надула обидой свои перекрашенные губы.
- Я что тут - больше всех должна?
- Валентина Пална! - донёсся требовательный голос Желадина. - Это твои дела. Давай, постарайся, детка - поработай немного. Напиши кому надо. Напрягись интеллектуально!
Поскоблив Григорьева полным презрения и туши взглядом, она глубоко вздохнула и утопила печенье в чашке с чаем.
Вернувшись к своему столу, Максим собрал остальные папки и донёс их Желадину.
- Это, кажется, твоё. Здесь есть записки на твоё имя.
Алексей сидел в кресле и раскачивался, потягивая из фаянсовой чашечки кофе. Аромат напитка удивительно гармонировал с запахом его туалетной воды. Максим пожалел о том, что отказался от угощения.
- Кидай, - небрежно взглядом указал на угол стола Желадин. - Тебе хоть что-то осталось?
- Не беспокойся, - ответил Максим, возвращаясь к своему рабочему месту. - Без работы не останусь.
Вернувшись к столу, он достал из сумки ноутбук, и пока компьютер запускался, сделал себе чаю - из банки с гранулами. Такие банки, неосознанно следуя старой привычке, он покупал себе раз в неделю.
Распахнулась дверь и в проёме, грызя мундштук трубки, появился полковник Негода, начальник Следственного управления ГУВД. Не входя в кабинет, он вперил немигающий взгляд исподлобья в Григорьева, который с невозмутимым видом размешивал в чашке с горячей водой те самые гранулы, которые никак не хотели растворяться и превращаться в чай, как того обещала близорукая инструкция на этикетке банки.
- Григорьев? - спросил Негода, выхватывая трубку изо рта и указывая мундштуком на Максима.
- Здравия желаю, товарищ Негода, - спокойно ответил Григорьев.
- Приехал?
- Так точно, товарищ Негода!
- Ты, Максим Фадеевич, зайди ко мне... Минут через десять. Захвати с собой все свои "дела" и Лёшу.
Краем глаза Максим заметил, как отчаянно жестикулирует, выглядывая из-за фикуса, Желадин.
- Я его сегодня ещё не видел...
Сунув трубку обратно в рот и неопределённо махнув рукой, полковник растворился в сумраке коридора, оставив открытой дверь, из которой донёсся его удаляющийся зычный голос: