- Зато я вас сегодня вместе видел! Как увидишь его в углу, в любимом кустарнике и с чашкой кофе в руках - скажи, что начальник приходил, к себе звал... Срочно, Григорьев!..
Негода, стоя у раскрытого окна в своём кабинете, набивал табаком трубку. Этим он занимался с тем усердием, которое можно сравнить разве что с работой опытного часового мастера. За его спиной, аккуратно развешенный на высокой спинке кожаного кресла китель тускло выблёскивал серебром на полковничьих звёздах. Когда в дверях кабинета начальника появился Григорьев, Негода даже не взглянул на него и лишь кивком показал, что можно войти.
- Здравствуйте, Василий Яковлевич!
- Здравствуй, Максим Фадеевич... Проходи. Устраивайся. - Он уверенными движениями коротких пальцев трамбовал табак в трубке. - Желадину передал?
Максим прошёл к столу и сгрузил на него стопку с "делами".
- Никак нет. Я попросил, чтобы ему передали вашу просьбу.
- Приказ! - Негода бросил на подчинённого тяжёлый взгляд из-под насупленных бровей. - Приказ, товарищ лейтенант.
- Так точно, товарищ полковник - извините, приказ.
Максим перевёл дух, когда начальник вернулся к своей трубке.
Негода был славен своими выдающимися профессиональными качествами и тяжёлым характером, который проявлял по отношению к подчинённым. Очень не любил полковник несогласных с ним, а особенно с тех, кто не проявлял необходимого усердия при выполнении его поручений и распоряжений. Максим, в отличии от других сотрудников следственного отдела, не находил в стиле управления шефа ничего из того, что выходило бы за границы рабочих отношений - начальник есть начальник, особенно, если опытный и знающий сыскное дело лучше всех в Главке. Только от понимания этого почему-то не становилось легче, когда начальствующий гнев находил свою жертву.
Сунув трубку в рот и положив инструменты для неё в карман, Негода прошёл к столу, по пути кивнув на стопку пухлых папок, что была сложена перед стоящим Максимом.
- Все здесь?
- Все, товарищ полковник.
- Много, Максим Фадеевич, много. Плохо работаешь. - Полковник небрежно указал рукой на документы. - Это же очевидно!
Максим неуверенно дёрнул плечами. Ещё месяц назад таких папок у него было двадцать одна... Другие сотрудники отдела нагуляли "хвосты" более впечатляющей длинны. Полковник Негода не мог этого не знать.
- Так и дела не простые, Василий Яковлевич.
Садясь за свой широкий стол, со столешницей обитой по-старинке зелёным сукном - правда, новым, Негода ткнул пальцем в монитор ноутбука.
- В реестре на тебе висит семь дел. Ты садись - нечего колом торчать передо мной.
Максим отодвинул стул и присел на краешек.
- Три из них можно закрывать по отсутствию состава преступления.
- Это какие?
- Доведение до самоубийства...
- Не те ли, которые ты сначала вывел из одного "дела", как самостоятельные эпизоды?..
- Василий Яковлевич, я доказал отсутствие общих признаков по этим делам. Судья и прокурор со мной согласились.
- ...затем переквалифицировал из убийства в доведение до самоубийства, - не обращая внимания на слова подчинённого, продолжал Негода.
- Это несчастный случай...
- ...а теперь лепишь отсутствие состава преступления, так?
- Так точно.
- Не убедительно, но я тебя слушаю, Максим Фадеевич.
Григорьев, чувствуя, как шершавая сухость стягивает горло, сглотнул и встал с места, снимая по очереди со стопки три верхние папки, одновременно давая комментарии:
- МАшин. Была проведена повторная экспертиза тканей сердца и печени, а также крови, которая показала, что ранее покойный наркотиками не злоупотреблял. Смерть наступила в результате газовой эмболии. Загнал по неопытности себе воздух в вену. Первая ширка похоже. Патолог сказал, что для него всё было без вариантов: или воздух, или передозировка. В шприце была слишком большая доза, но прежде сработал воздух.
Медленно кивнув, Негода лениво махнул рукой, требуя папку с Делом к себе. Максим толкнул её по столу к начальнику.
- Заключение готово. Я сегодня его собирался зарегистрировать в деле и реестре. Дело нужно закрывать... Следующий Чебан. Трасологическая экспертиза показала, что до столкновения со стеной дома, покойный Чебан был жив и намеренно устроил наезд на препятствие. Последний звонок за несколько минут до аварии он сделал гражданке Волченко, своей подруге. Я встречался с нею. Они расстались по её инициативе, и далеко не по обоюдному согласию.
- То есть, вот так: при памяти, поссорившись с подругой, просто впилился в стену - так что ли?
- Почти при памяти, но не просто так... В доме пострадали люди, когда он пробил стену автомобилем.