- Я имел ввиду, самый опытный и знающий...
На "самого старшего" Невада никак не тянул: коренастый, моложавый - от силы лет тридцати трёх-тридцати пяти, с тем рисунком доброты на небритом лице, который больше говорил о неконфликтности человека, чем о его опыте или особом положении среди коллег.
- Да ладно тебе, - махнул на Савченко Невада. - Сам тоже хорош!
У кулера, настойчиво звеня ложкой в чашке, готовя себе кофе, стоял высокого роста, почти великан, молодой человек в невероятно коротких для него спортивных штанах и замызганных грязью туфлях. Необычный комплект платья довершал наброшенный на цветастую футболку китель с майорскими погонами.
- Это наш Бармалей...
Великан обернулся в их сторону и показал Савченко конструкцию из пальцев, которую в народе именуют не иначе, как "факелом".
- Извини, Миха, - поправился с улыбкой на лице капитан Савченко. - Майор Бортницкий. Он у нас принципиальный и не здоровается, но любит выпить на брудершафт, чтобы потом поцеловаться.
Великан Бортницкий снова выставил "факел".
- В общем, Макс, я тебя предупредил: поцелуешься с Бармалеем, пеняй на себя - за всю жизнь не отмоешься. У него только взасос.
- Он зубы хоть чистит? - спросил Максим обречённым голосом.
Очередная волна хохота прокатилась по кабинету. В этот раз "факел" достался Максиму.
- Кажется, Бармалеище и тебя уже поимел, - прокомментировал со смехом Савченко.
Бортницкий, не сводя глаз со своего товарища, степенно подошёл к Максиму и протянул свою огромную руку. Рукопожатие было жёстким и демонстративно сильным. Все зааплодировали.
- Шура. Приветствую в нашем гадюшнике, - добродушно произнёс Бортницкий. - Хорошим людям завсегда рады.
Он повернулся и, помахав рукой, пошёл к своему столу.
- Саня утром был на задержании. Один сучара засел на дачке с автоматом. Вывалял ребят в грязи, пока к нему подбирались. Бармелея цапнул пулей.
Максим с удивлением посмотрел в след уходящему Бортницкому. Тот, иллюстрируя слова товарища, чиркнул пальцем свободной руки по левому бедру, показывая, что ранение касательное и несерьёзное.
- Заляпал кровью и грязью одежду - пришлось по управлению бегать искать, во что нарядить это бревно, - закончил Савченко, за что получил закономерный "факел" и ответил: - Я тебя тоже люблю, Шура.
- Ему бы к врачу, - сказал Максим.
- Был. Приехал и сказал, что с этими идиотами он общего языка не находит. Не переживай - заштопали. Сейчас за ним приедет жена. Списали на пару дней в домашнюю койку. Да, Саня?
Великан согласно кивнул своей огромной головой.
- Ну, вот, собственно, Максим, старший лейтенант Григорьев, и весь состав "гусей" министерства. Двое в командировке в России.
- Спасибо, - ответил Максим. - Рад был познакомиться.
- Тебя, наверное, Москаль настращал...
- Было дело.
- Прости его... Такой он человек. Бывает, иногда ошибается. С тобой ошибся - это точно.
- Я понял.
Савченко снял с короба крышку, потеребил остатки сорванных пломб и вздохнул.
- "Дело" Димы Семченко и Васи Якушина, - он посмотрел на Максима и вздохнул. - М-да... Ладно, разбирайся. Потом потолкуем. Ты на Барсука положи и сначала проверь по списку наличие всех документов. Мало ли... Дело долго было без хозяина.
Он ушёл, а Максим стал разбираться с содержимым короба. Первое, что бросилось ему в глаза, когда он открыл крышку, и первое, что он достал - кинжал, к которому капроновым жгутиком была прикручена пластиковая бирочка с зарегистрированным номером вещдока. На гладком, местами потемневшем клинке кинжала, готическим шрифтом была выгравирована надпись "Timete Deum et date ille honoren, quia veniet hora judicii ejus", и под эфесом - изображение оливковой ветви, креста и меча. Кинжал был острым, четырёхгранным. Рукоять, на ощупь тёплая, гладкая, почти чёрного цвета, а эфес и завершение рукояти - из гладкого жёлтого металла.
Изнутри к крышке короба был приклеен скотчем прозрачный файл с бумагами. Максим достал из него инвентарный список документов и вещественных доказательств, и по нему, изрядно порывшись в содержимом короба, извлёк заключение экспертизы по этому оружию.
Кроме технических данных по кинжалу был дан перевод надписи. "Имейте страх божий и славьте Бога, ибо приближается час Суда Его". Эксперт добавил свои комментарии. Оказалось, кинжал был ритуальным оружием, так называемым атамом, а выгравированные латинская надпись и знак - девизом и символом Святой Инквизиции; клинок был серебряным, жёлтый метал - бронзой, а рукоять - из человеческой кости. При всей своей простоте, оружие было достаточно дорогим, если учитывать только количество одного серебра. Кинжал ранее ни в каких преступлениях не фигурировал, время, место или автор его изготовления неизвестны, кроме того, что он изготовлен на высоком профессиональном уровне и, возможно, являлся одним из серии.