- Именно неправильно, Максим... Мне бы очень хотелось, чтобы мы старались искать в нашем общении больше точек соприкосновения, чем противоречия.
Она часто любила выражаться некой особой речью, которую не всегда можно было понять, не смотря на все старания. Тем не менее, Римма Михайловна сама себе нравилась и считала это главным.
- Не поздно ли? - спросил Максим.
Она посмотрела на настенные часы.
- Извини, я прождала тебя целый день.
- Вы выбрали не тот день, - произнёс он, разочарованный, что не поняли его простого вопроса или попросту не за хотели понять. - Можно было бы предварительно договориться на субботу, например...
- Извини, - выдавила она. - Я буду действовать так, как посчитаю нужным: как, когда, где и с кем. Тем более, что сложившуюся проблему необходимо решать немедленно. Я бросила все дела и прождала тебя целый день, хотя ты обещал...
- Римма Михайловна! - повысил голос Максим, останавливая в зачатке рождение лавины ненужных упрёков. - Если вы поступаете так, как хотите, то я - как велит долг и обязанности. И давайте закончим на этом. Вы всё-таки у меня в гостях без приглашения.
Она едва заметно качнула головой.
- Это не важно. Я Надина мама.
Таким коротким аргументом она определяла свои весьма широкие права на любое вмешательство.
Максим вышел из кухни в прихожую, снимая на ходу куртку. Он обратил внимание на то, что вешалка совершенно пуста. Обычно на ней не было места для его вещей - все крючки были заняты зонтами, сумочками, шапочками и верхней одеждой жены. Сейчас единственным, что напоминало о том, что совсем недавно в этой квартире проживала Надя, были старые косметические безделушки - помада и карандаши, аккуратно выложенные в ряд по краю тумбы у трюмо. Когда-то он не обращал внимания на эту особенность жены, но теперь вспомнил, так она поступала со всем, что попадало под руку, делая это совершенно не осмысленно, в процессе общения, ожидания или работы.
- Ты хочешь сказать, что не готов к разговору? - не отступала от него ни на шаг тёща.
Её настойчивость раздражала всё больше. Если бы не усталость, Максим постарался бы быть более терпеливым, но не сегодня...
- Готов, Римма Михайловна. В другом случае вам бы пришлось дожидаться меня ещё неделю.
- Я не сомневалась.
- Да, - подтвердил Максим. - Только давайте не тянуть. У меня сегодня был тяжёлый день и едва удаётся - если честно, стоять на ногах. Я хочу отдохнуть у себя дома. Один, если это возможно. Закончим разговор - я вызову такси, чтобы отвезти вас домой...
- Спасибо. Я на машине. Поговорим и я уеду. С твоей стороны не вежливо таким тоном говорить со мной. Я впустую потратила целый день на то, чтобы дождаться тебя. Пришлось отложить массу важных дел...
Он сел на край кресла, опасаясь по-простому, по-домашнему, откинуться на спинку и расслабиться. Это неизбежно привело бы к тому, что усталость взяла бы своё и он уснул бы в самом начале разговора. Ничего хорошего из этого бы не вышло. Оставалось сидеть и стараться не думать о той безмерной усталости, что, как казалось, материализовалась тяжёлой водой где-то в груди, колыхалась там, сдавливая сердце и затрудняя дыхание.
Тёща села напротив в другое кресло, поджав под себя сухонькие ноги в длинных гольфах, с безотчётным кокетством поправив полы халата, и нервно, не глядя на зятя, стала теребить тонкими, как птичьи лапки, руками пушистые оборочки своего халата. Эти мелкие, быстрые и суетливые движения хрупких длинных пальцев притягивали внимание, едва не гипнотизируя. Руки женщины сплошь покрывала густая россыпь старческих пигментных пятен. Римма Михайловна много сил и времени уделяла своему внешнему виду, но годы упрямо брали своё. Если лицо усилиями хирургов и косметологов, вооружённых ботоксом, напоминало гладкую восковую маску абсолютно не способную выражать эмоции, то руки, обтянутые тонкой, словно пергамент, кожей, всецело принадлежали старости, выдавая истинный возраст их обладательницы, а заодно и её эмоции.
- Вы не сказали, где Надя, - начал первым разговор Максим, втайне дивясь несвойственной тёще нерешительности. - Она у вас?
- Это не важно. С ней всё в порядке.
Она наконец отбросила оборочку, пригладила её и легонько коснулась бедра ладонью.
- Для меня важно, - сделал попытку настоять Максим. - В течении недели я не раз пытался связаться с ней, но она не брала трубку или просила сотрудников говорить, что её нет на рабочем месте.
- Она поступает так, как считает нужным, - осталась непреклонной тёща и её руки снова стали нервно теребить бахрому халата. - Я всегда считала, что для мужчины главным долгом и обязанностью есть забота о жене, семье. Вы с Надей вместе больше четырёх лет, и я вижу, что ты занимаешься всем, чем угодно, но только не моей дочерью.