— Завод-то у нас передовой, конечно,— говорил Каир.— Да техника на нем старая. С того времени, как построили завод, ничего на нем не меняли, ни одного винтика с тех пор на нем не прибавилось. Это старье, товарищи, мы все время крутим, крутим и ждем,— выйдет старье из строя, тогда нам новое из центра пришлют. Видите, как просто! А подумали ли мы о том, чтобы к старым винтикам добавить хотя бы одну новую резьбу? Одну, но свою. Нет, конечно! А в этом-то и должен за ; ключаться технический прогресс, но мы все медлим да медлим, ждем, раздумываем, хватаемся за старинку, надеемся, что кто-то нас чему-то научит. Нет, товарищи, никто нас ничему не научит, ведь у нашего технического руководства по поводу всякого новаторского предложения всегда возникает один вопрос: а к чему оно? К чему беспокойство, трепка нервов, ведомственная переписка, риск? А нельзя ли обойтись без всего этого? Как ответить на- этот вопрос? Тем, кто его задает, и верно, все это ни к чему. И вот сидит такой равнодушный человек в нашем аппарате, принимает решения, подписывает приказы, и ни разу ему не пришло в голову, что он лишний.
Когда Каир дошел до этого места, в зале зашумели.
— Других винишь, а сам ничего не делаешь! — крикнул Игламбек с места.— Ты же директор! С тебя и спрос!
— Товарищи! Товарищи! — Серегин поднялся с места и позвонил в колокольчик.
— Позвольте, я отвечу на это. Директор — распорядитель, а законодатели-то вы. Без вас директор шагу не
ступит. А общественность у нас спит и видит сны. Вот пример: несколько месяцев назад инженер Сагатова предложила нам свои соображения по поводу усовершенствования термических процессов варки стали, ну и что ж мы сделали по ее предложению?
— Говори, что ж ты сделал, других не трогай! — крикнул кто-то сзади Дамеш.
— Вот я и хотел сказать о себе,— кивнул головой Каир,— только вы меня перебили. Да и я тоже ничего не сделал. Побоялся, что предложение Сагатовой еще не ' проверено и не испытано.
— А теперь ты его проверил? — крикнул Муслим.
— Нет, и теперь еще я полностью не уверен, что проект Сагатовой полностью применим,— сказал Каир.— Но ведь в том-то и штука, что я отвергнул проект, даже не проверяя его, просто махнул рукой, да и все. А махнул я рукой потому, что подумал: ведь это лишние хлопоты, ответственность. Ну к чему мне это? Разве это дело?
— Совсем не дело, для директора особенно,— вставил Серегин.
— Ну, а для главного инженера? — спросил его Каир.— Для главного инженера разве это дело? — с этими словами Каир повернулся к Муслиму.
' Зал радостно зашумел, видно, мало кто любил Муслима.
— Про себя, про себя говори! — сказал Муслим.— А в чем я виноват, о том я сам скажу.
В зале опять зашумели.
— Хорошо,— Каир прямо посмотрел на Муслима.— Скажу о себе: половина вины во всей этой истории лежит на мне, но возьмите-ка на себя другую половину. Только давайте делиться сейчас же при свидетелях. А то вы от своей доли откажетесь и побежите в горком.
Каир говорил весело, оживленно, и в зале послышались смешки. Тут над столом президиума поднялась громоздкая фигура Базарова.
— Вот очень кстати вы заговорили про историю с Сагатовой,— сказал он.— Товарищ директор, вы читали сегодняшний номер «Советской Караганды»? Нет? Очень жалко, что не читали, там и о вас говорится кое-что.
Голос у секретаря был ледяной, и Дамеш сразу же стало не по себе. Опять она виновата... Ведь она должна
была ждать этого! Недаром же в Караганде к ней приходил редактор газеты и хотел поговорить с ней.
— Тогда читайте сейчас,— Базаров кинул через стол Каиру развернутый лист газеты.— Тут, тут читайте! Да нет, не про себя читайте, а вслух! Всем! Это касается всех собравшихся.
— Вслух пусть читает! — зашумели в зале.
— К нам непосредственно относится вот какое место,— сказал Каир, наскоро пробежав статью: — «Аналогичный случай произошел и на металлургическом заводе Темиртау. Мы уже писали о недопустимом отношении дирекции к проекту инженера того же завода товарища Сагатовой. Без каких-либо объяснений интересное и многообещающее предложение молодого специалиста попросту засунули под сукно. Дирекция при этом взяла и убрала Сагатову из цеха. Предлог, конечно, нашелся, и хотя он был явно высосан из пальца, коммунисты завода промолчали. Не нашла заступничества инженер Са- гатова и в горкоме. Вывод из этой печальной истории напрашивается сам собой...» Ну, дальше идет о других заводах.
Серегин звонил непрерывно, но его уже никто не слушал. Только резкое вмешательство Базарова восстановило тишину.