Он помог ей снять плащ и повесил его на стену.
— Эх ты, хозяин,— сказала Айша.— Кто же прибивает вешалку к стене? Это же портит стены. Я подарю, тебе такую вешалку, которая будет стоять, а не висеть.
— Да разве в вешалке дело! — сказал Аскар.—Зна ешь, как сказал один мудрый казах: вещи — это как грязь на руках, помой, и они исчезнут. Ты мне про другое скажи,
Про что же это?
— Не про что, а про кого.
Айша отвернулась.
— Моя жизнь в твоих руках,— вдруг сказал Аскар тихо.— Я хочу, чтобы ты мне сказала, что же мне теперь делать с собой.
Тут Айша вдруг обняла егоза шею.
— Милый,— сказала она тихо.—Дорогой ты мой.
И тут она поднесла к глазам руку и начала рассматривать кольцо на пальце. Кольцо золотое, с синим камешком. Аскар тоже посмотрел на кольцо и подумал с горечью: золотой жук. Это Муслим ей подарил перед свадьбой. А у него, Аскара, никогда не хватило бы денег на такое кольцо. Это тот жук, что влез в ее жизнь и точит ее изнутри.
Плохо соображая, что он делает, Аскар вдруг сорвал с пальца Айши кольцо и с размаху бросил об пол.
— Вот тебе! — сказал он злобно.— Проклятый!
Кольцо покатилось по паркету и застряло в половике. Айша молча смотрела на Аскара. Он снова обнял ее.
— Дорогой ты мой,— сказала Айша.— Хороший ты мой. Ну что же мы теперь...
...Было около десяти часов, когда Аскар, проводив Айшу, возвращался домой. Он шел один по длинной и прямой улице. Ему нужно было собраться с мыслями. Аскар дошел до столовой и остановился. Было уже поздно, но в столовой светилось одно окно. «Неужели до сих пор работают?» — подумал он и, подойдя со стороны двора, резко рванул дверь. Она сразу же открылась, и он увидел, что там человек шесть сидело за столом. На столе между двумя бутылками стояли тарелки с икрой и солеными огурцами.
— Здравствуйте, товарищи,— сказал Аскар, проходя в комнату.
Он снова внимательно посмотрел на сидящего здесь старшего повара.
Да где же, черт возьми, он видел этого чернявого человека? И вдруг вспомнил: узкий лоб, крючковатый нос. Это ведь... Ему сразу стало жарко, и он на минуту закрыл глаза, чтобы успокоиться. Да, изменился за эти годы человек, так изменился, что и не узнаешь даже. Усы побрил. И одет совсем иначе. Вот какие у него теперь желтые ботинки, а тогда он носил тяжелые сапоги несокрушимой крепости. У Аскара до сих пор ноет бок после удара этого сапога. Били в том лагере по бокам, чтобы сразу сломать ребра.
— Вы извините, что побеспокоил,— сказал Аскар,— но тут такое дело. Вы уже знаете, что в горком поступили жалобы от рабочих на плохое питание. Вот мне и поручили поговорить с поварами, узнать, в чем дело: продукты ли плохие, оборудования ли не хватает? Да вы сидите, товарищи, я ведь на одну минуточку!
Он говорил, а сам смотрел на старшего повара. По всему видно, что он здесь главный. Не только ботинки у него желтые, но и халат особый, и держится он тоже свободнее всех.
— Да мы уже кончили,— сказал старший повар.— Садитесь, пожалуйста. Ну, а на что же рабочие жалуются? Долго ждать им приходится или подают грязно?
Он отошел от стола.
— Да, какие же жалобы? — повторил другой повар, подходя к Аскару.
— Пишут,— сказал Аскар,— что в котлетах у вас один хлеб.
— Чудеса! — усмехнулся пожилой повар.— А кто это пишет, не секрет?
— А тебе зачем знать? — повернулся к нему старший.— Кто бы там ни писал, а жалоба есть жалоба. Вы, товарищ, пройдите к плите, мы сейчас будем производить закладку, увидите как и что.
— Спасибо, но сейчас я не могу, сейчас я тороплюсь.
Аскар теперь прямо смотрел в лицо старшего повара.
— Кстати, старший повар здесь вы? Да? А звать вас как?
— Тихон Силыч,— сказал старший повар.
«А тогда как его звали? — подумал Аскар и сейчас же вспомнил: — Нехай, Остап Нехай».
— Тихон Силыч,— спросил он.— Вы всегда сами получаете продукты?
— Всегда сам,— решительно ответил он.
— И когда их взвешивают перед закладкой, то тоже всегда присутствуете?
— Ну что за вопрос! — воскликнул повар.— Конечно. Всегда присутствую!
Это была его интонация, его манера говорить. Он выговаривал «ге» мягко, с придыханием.
«Хад ты едакий!» — кричал он тогда.
«Он. Он! Надо скорее уходить, пока он меня не узнал».
— Ну, извините, товарищи,— сказал Аскар.— Я тороплюсь. Завтра встретимся,— и вышел.
«Остап Нехай, это он,— твердил Аскар, шагая по улице.— Скорее, не опоздать бы».
Но кажется, и Нехай тоже сообразил что-то. По крайней мере, когда он говорил, глаза у него бегали, на Аскара он взглянул только один раз, а потом смотрел в сторону. .
Но как Нехай попал в Казахстан? А почему, собственно говоря, он не мог приехать в Темиртау? Ведь родился он в Западной Украине, туда сунуться не посмеет. Да... Когда Маутхаузен попал в руки союзников, они, наверно, передали Остапа Нехая как пленного частям Советской Армии. Он и назвался Тихоном Силычем. Документы на такой случай, вероятно, припас. Все предусмотрел Остап Нехай, только вот этой встречи предусмотреть не смог.