«Вот так они и попадаются,— подумал Аскар и вдруг остановился.— Да, но кто же он? Бежавший гитлеровец или шпион? А если шпион, так кому он служит? Тем ли, кому попал в руки сначала, или тем, у кого очутился потом?...»
Тут Аскар заметил, что навстречу ему несется зеленый огонек такси, и поднял руку.
— В Темиртау,— сказал он шоферу.
Сидя в машине, он думал о том, что же ему теперь делать. Ведь и ошибка, в конце концов, тоже возможна, скажем, он сообщит обо всем секретарю горкома, тот позвонит, куда следует, повара арестуют, а потом окажется, что это ошибка. Что потом о нем скажет тот же Базаров? «Э! — скажет секретарь.— Это же ненормальный человек, у него мания преследования! Немцы так его напугали, что в каждом он видит шпиона. Вы знаете, как он у нас изловил главного повара? А вот послушайте, я вам расскажу прелюбопытнейшую историю...»
Нет, не годится идти к Базарову. А пойдет он к Каиру и поговорит с ним. Каир — парень дельный и самостоятельный, если и выйдет какая ошибка, болтать не будет. Недавно они всей семьей — Дамеш, Лида, Иван Иванович — были в гостях. Много выпили, веселились, пели хором, но Каир глядел только на Дамеш, слушал только ее. Возвращаясь, Аскар тихо спросил Дамеш о том, какие у нее отношения с Каиром. Дамеш подумала и ответила, что ровно никаких, иногда он ей очень нравится, а иногда она в нем совсем разочаровывается, тогда и двух слов сказать с ним не хочет. Вот так они и ходят один около другого пять лет. «Земля и спутник»,— сказала она, улыбаясь.
Лида и Иван Иванович давно обогнали их, пришли домой и даже свет потушили. А они все ходили по улице и разговаривали.
— Черт знает что... Пять лет! — сказал Аскар.— Для влюбленного пять лет — целая вечность! Но если эти пять лет он тебя ждет, значит, любит, а раз любит, так это все.
— Нет, это мне нравится! — воскликнула Дамеш.— А если я не люблю его, так что?
— Дорогая моя,— Аскар обнял ее за плечи.— Любят-то все по-разному, судя по характеру. Один люби г сурово, молча, другой весело и смеясь. У одних любовь разгорается мгновенно, другие ее вынашивают долго.
Тут Дамеш рассмеялась так громко, что Аскар даже возмутился.
— Тише ты, сумасшедшая, людей разбудишь! — прикрикнул он на нее.— Им рано вставать.
Они сидели на скамейке под самым окном.
— Ой, дядюшка, ой, милый! — обняла его Дамеш.— Вы же любовь с яйцом сравнили: выношена, не выношена. Вот что значит медик.
С этого разговора прошло всего три дня.
...Двери Аскару отворил сам хозяин. Каир был весел и возбужден. Ворот рубашки у него расстегнулся рукава были засучены. Увидев Аскара, он очень обрадовался.
— Вот это кстати,— сказал он весело.— Как говорится, ночному гостю и дорога счастливая!
Аскар стал извиняться.
— Каир, мне хотелось бы сказать вам несколько слов наедине,— сказал Аскар.— Дело очень спешное. Если гости не возражают.
— Ну, что ж, дело есть дело,— сказал Курышпай.— Идите, говорите и приходите обратно!
Каир взял Аскара под руку, повел его в кабинет.
Говорили они недолго. После первых же слов Аскара Каир снял трубку и позвонил в Комитет госбезопасности.
Ночью повар был задержан на вокзале с чемоданом в руках. Он готовился сесть в поезд на Алма-Ату.
Глава шестая
Муслим сидел и вспоминал прошлое. Да, было время, когда ему все сходило с рук, а сейчас жизнь повернулась к нему боком, и не поймешь, какая она и за кого она. Щенок, которого он сам вырастил, теперь кидается на него. Давно ли Каир почтительно слушал Муслима и бормотал: «Поступаю в ваше распоряжение, жду направления», а теперь, как стал директором, так все и позабыл. А Муслим-то на него надеялся, как на своего, называл младшим братом. Хорош брат!
Уже поздно, уже два часа ночи, а он еще не решил, что ему делать. Ясно, надо писать, надо жаловаться. Но время-то теперь не то! Однако попытаться надо.
Муслим начал писать:
«Каир Альжанов смотрит на завод, как на свое поместье. Весь инженерно-технический персонал подобран из родственников Альжанова. На командных должностях работают: зять директора, отец зятя директора, невеста директора, некая Дамеш Сагатова, затем...» Дойдя до этого места, Муслим взял ручку и перечеркнул все написанное. Три человека на три с половиной тысячи работников завода — это, конечно, не так много. Нет, надо начинать с другого конца: