Смена кончилась.
От завода почти по всему городу был проложен арык, по нему бежала из цехов теплая отработанная вода. День и ночь над этим арыком стоял легкий пар, а там, где арык пересекал центральную улицу, через него переброшен был железный мостик, огороженный перилами.
Ораз пошел по мостику и остановился, постукивая пальцами по перилам, глядя на свое колеблющееся отражение. Эта часть города так хорошо освещалась, что даже в полночь здесь можно было читать газету. Ораз посмотрел на часы. Ого! Уже без пятнадцати час, а работу он кончил в двенадцать, полчаса занял душ, значит, на мосту он стоит уже минут десять. И тут его кто-то сзади схватил за руку. Ораз почувствовал знакомый с детства, чуть уловимый запах ландыша и понял, что это Дамеш. Он обернулся и крепко пожал ей руку. Никто из них не сказал друг другу ни слова, но она встала рядом с ним и тоже наклонилась над перилами. Так они и стояли, отражаясь в тяжелой медленной воде арыка.
— Ты здесь давно? — первой прервала молчание Дамеш.
— Нет, не очень,— ответил он.
— А почему меня не подождал? — спросила она таким тоном, как будто ежедневно они возвращались домой только вместе.— Я сразу же вышла вслед за тобой.
Ораз мгновенно покраснел, потерялся и не нашел, что ответить, а она внимательно смотрела на него и ждала ответа. Наконец он пробормотал что-то невнятное, и снова наступило недолгое молчание. Опять оба они стояли и смотрели на воду.
— Ораз,— снова начала Дамеш,— я тебя никогда не спрашивала, но... скажи, что у тебя с Ажар?
Он не двинулся с места, даже не изменился в лице, хотя ему вдруг стало почему-то очень жарко и неудобно. -
— Ты же видишь сама,— ответил он тихо.— Ты же отлично видишь все, Дамеш.
Она кивнула головой и опять замолчала.
— А меня гы совсем забыл, Ораз?—спросила она вдруг.
Он вспыхнул, схватил руку девушки и прижал ее к сердцу. Тут она невесело вздохнула и легко освободила свою руку из его пальцев.
— Не надо, Оразжан,— сказала она с трудом.— Не надо, милый.
Ораз круто повернулся и зашагал прочь.
Вот он опять растерялся и ничего ей не сказал. Значит, снова будет мучиться, переживать, не верить ей, не верить себе, клясть себя за трусость и спрашивать: почему же, почему же, черт возьми, ты смолчал? Ведь недаром же она тебя спрашивает про Ажар. Теперь, может быть, никогда уже не подвернется тебе такой случай!
Так и случилось. Ночной разговор на мостике оказался действительно переломным. После него Дамеш стала даже как будто избегать Ораза. «Эх, дуралей, дуралей,— думал он про себя.— Прозевал, упустил, отдал
своей рукой другому. Вот теперь и кусай себе пальцы, дуралей...»
Но через неделю Дамеш окликнула его снова. Это было после работы в саду. Она долго смотрела на него (он чувствовал это) из-за окна, а потом вдруг откинула занавеску, высунула голову и крикнула:
— Оразжан, что ты там бормочешь? Стихи, что ли, читаешь?
Ораз, наклонившись над клумбой, старательно выпалывал сорную траву. Это была деликатная, тонкая операция, и проделать ее нужно было умеючи, не то вместе с соринками можно погубить и цветы.
— Да вот цветы спасаю,— сказал он, с трудом справляясь со своим голосом.—А то эта змея-повилика погубит их совсем. Эту резеду я нарочно рассадил под окном, у нее очень нежный запах. Ни один цветок так не пахнет, как она.
— Да? — Дамеш смотрела на него ласково и просто.—А на вид она вовсе не такая красивая, просто полевая травка и все.
— Она особенно хорошо пахнет вечером и утром,- сказал Ораз.— Вот сейчас... Понюхай!
Он протянул девушке несколько цветов. Она неподвижно стояла в окне, смотрела на него и улыбалась.
— И ты их сам посадил? Да, Оразжан? — спросила она.
Опять тот же печальный и ласковый голос, опять та же легкая, чуть лукавая улыбка, все совсем так, как тогда ночью на мостике. Казалось, голосом, взглядом, улыбкой она спрашивала его: ты ведь специально для меня посадил эти цветы под моим окном, да?
Ораз понял это и кивнул головой.
— Какой же ты умник,— сказала Дамеш, протягивая руку и беря у него резеду. Она поднесла цветы к лицу и- несколько раз всей грудью вдохнула их запах.
— Чудо, как хорошо! — сказала она.— Сейчас доставлю их в воду.
Она хотела отойти от окна, но вдруг замедлила, задержалась.
— Слушай, ты мне говорил что-то о варке стали, у тебя там что-то не ладится. Расскажи, в чем дело, поподробнее, может, я смогу тебе помочь?
Ораз отрицательно покачал головой;
— Вряд ли, ведь я еще и сам...
Тут вдруг с другого конца дома раздался крик:
— Дамеш, Дамеш, где ты? С тебя причитается, готовь суюнши! 1 — кричал старик Курышпай.