Ну, конечно, она помнит все. Только тогда она ходила не в пятый, а в четвертый класс и была худышкой, длинной тонкой девочкой в белом джемпере и шапочке, трогательной и смешной, как торчащее заячье ухо. Она каталась на коньках, вечно таскала их с собой под мышкой и все дни до вечера пропадала на озере. А города в то время еще не существовало вовсе. Было три улицы и одна площадь — вот и все! А в 1937 году тут и вообще ничего не было, кроме десятка казахских мазанок. Не было и озера. Это уж потом повернули воду реки Нуры и загнали ее в долину между двух гор.
Каир стал рассказывать об этом и говорил до тех пор, пока совсем не стемнело. Когда они подняли головы, небо было уже обложено тучами, озеро стало тусклым,
мрачным, почти черным. Белые гребешки волн пробегали по нему.
— Смотри, смотри, моторная лодка! — крикнула Дамеш.
Они пошли вниз.
Но идти быстро Дамеш не могла, мешали туфли на высоких каблуках. Через несколько шагов она вскрикнула, и Каир едва успел подхватить ее.
— Нет, так мы никуда не дойдем,— сказал он и, наклонившись, легко поднял девушку. Она засмеялась и обняла его за шею.
С Дамеш на руках он прошел несколько шагов и понял, что дальше так идти невозможно. Кончится шоссе, пойдет спуск, придется идти по камням, прыгать с глыбы на глыбу, с откоса на откос, чуть оступишься и рухнешь вниз. А Дамеш еще смеялась и подшучивала:
— Ну, иди же, иди! — говорила она.— Ну что ж ты стал? Если бы ты расшиб колено, я бы тебя понесла шу тя, я ведь физкультурница!
Каир вдруг опустился на огромную каменную глыбу. Губы их сблизились.
— Пусти, Каир! — смеясь, закричала она. Он ничего не ответил, только слепо ткнулся лицом в ее шею.
— Ну вот еще — пусти!
Она с силой вырвалась из его рук и вдруг вскрикнула и перегнулась над краем дороги. Внизу был обрыв. Каким-то образом (он и сам не понял и не помнил как) Каир успел поймать Дамеш за кисть руки, и девушка повисла в воздухе: тело ее было уже под откосом.
— Упор, упор ищи,— сказал он, не смея сдвинуться с места.— Нащупывай ногой кусты!
Кусты были чахлые, колючие, они росли из боковой расщелины, и ухватиться за них было нелегко. Но Дамеш вдруг нащупала ногой какую-то точку опоры и встала, потом нагнулась и одной рукой вцепилась в куст.
Каиру сразу стало легче, и он перевел дыхание.
— Ну, держись! — сказал он и, рванув, не вытащил, а прямо-таки выбросил Дамеш на шоссе.
Спасены! Не от смерти, правда (склон был покатый, Дамеш не упала бы, а просто скатилась вниз), но пришлось бы возвратиться ободранной, избитой, в изорванной в клочья одежде, а может быть, и в больницу попасть.
— Жива? — спросил он.
Она покачала головой.
— Туфлю вот потеряла,— сказала она недовольно,— как теперь идти?
— Ничего, дойдем, я донесу.
И вдруг увидел на ее ноге кровь.
— Слушай, да ты ногу расшибла! А ну-ка сядь.
Он снова поднял ее на руки и посадил на камень, потом вынул из кармана платок, зубами разорвал на полоски и, опустившись на корточки, крепко перевязал ногу Дамеш.
— Вот! И помни мою дружбу! — сказал он, вставая, Она засмеялась.
— Свою дружбу ты уж достаточно доказал мне на бюро.
— Хм,— покачал головой Каир.
— Слушай!—Дамеш попыталась было встать, но, вскрикнув, опустилась на камень.— Так ты не считаешь, что вы с Муслимом провалили мой проект?
— А ты что же действительно считаешь, что я провалил?— усмехнулся Каир.— Тогда ты, может, вспомнишь, о чем я говорил на бюро?
Невозможно глуп и смешон был этот спор здесь, в горах. Но спорить приходилось все равно.
— Повтори, пожалуйста,— сухо попросила она.
— Я вот что говорил,— нахмурился он,— надо тщательно проверить все твои выводы и выкладки. Перестройка производства, говорил я, не может происходить так, как ты этого хочешь, на основании какой-то непроверенной рабочей гипотезы. Ты и сама еще толком ничего не знаешь, а уж требуешь ломки всего, что у нас есть.
— Я-то не знаю?
— Ты-то не знаешь! Именно вот ты ничего и не знаешь.
— Да разве я бы настаивала, если бы не была уверена в успехе?
Уже почти совсем стемнело.
— Смотри,— сказал Каир,— лодка возвращается. Слышишь, как рокочет мотор? Ладно, ждать не будем, пойдем.
Он легко поднял ее на руки.
— Только держись крепче за шею. Один неверный шаг, и мы покатимся, как мячики!
— Я буду очень тихо...— ответила девушка.— Идем!
Дамеш долго не могла заснуть. В голову лезло всякое. То она видела лодку, врезавшуюся в розовую воду озера, то опять падала с горы, а над ней наклонялось широкое лицо Каира. Потом все путалось. Нет, дура, дура она! Конечно, совершенно незачем ей было ходить в горы. Да еще с Каиром!
Нет, путаный она человек, очень, очень путаный, легкомысленный, взбалмошный, несерьезный! Все время грызется с Каиром, а пригласил он ее, так сразу же поехала с ним в горы. Почему? Любит она его, что ли?