— Подождите, вас вызовут.
Вызвали ее только вечером. Сутулый рослый казax с воспаленными глазами переворошил все, что было в ее сумке, ощупал по складкам белье, наконец все скомкал и засунул снова в сумку. Взял же он для передачи только табак и спички.
— Больше ничего не полагается, можешь идти,— приказал он.
Этого казаха — горбоносого, красноглазого с серым усталым лицом — Дамеш запомнила на всю жизнь. Недавно она встретила его на улице и остановилась пораженная. На нем было старенькое подержанное пальто, разбитые ботинки и старая порыжевшая мягкая шляпа. Потом ей рассказали: горбоносый живет на пенсии, работал одно время завхозом, но и там не удержался.
Очень трудно было Дамеш жить в те годы. Поэтому она хорошо помнила всех, Кто проявлял к ней внимание. Среди них всегда была Айша. При встречах она подзывала ее и спрашивала о дяде — не пишет ли, не слышно ли о нем что. При этом глаза ее глядели просто и печально. Она гладила Дамеш по голове и говорила:
— Ничего, все как-нибудь устроится.
Ее участие трогало Дамеш до слез, она всегда думала об Айше с любовью и нежностью. Все в Айше нравилось ей: и то, как она одевается, как говорит, как ведет себя с окружающими. Со всеми-то она ласкова, ко всем-то она внимательна, никогда никто не услышит от нее резкого слова. Однажды Дамеш увидела во Дворце культуры Айшу и поняла, как она красива. В платье из вишневого панбархата, с серебряной сумочкой в руках — статная, стройная, черноволосая Айша выглядела настоящей красавицей.
Дамеш очень хотела подойти к ней, но не решилась. Держа под руку Айшу, шел какой-то незнакомый, щегольски одетый мужчина, уже седой и лысый. Потом Дамеш узнала: это Муслим Мусин. Айша в этот день даже не заметила Дамеш.
В цехе было душно и жарко. Дамеш вышла во двор, Прохладная ясная ночь. Луна казалась насквозь прозрачной, звезды большие и ясные. Вот в такую ночь плыть бы да плыть с кем-нибудь в лодке по Самаркандскому озеру, положить руку на плечо спутника, закрыть глаза и ни о чем не думать! Только пусть спутником ее будет не Каир. Нет-нет, только не Каир. Этого она не хочет. А почему?—спросила она сама себя.—Почему она не хочет быть с Каиром? Разве ей плохо с ним? Разве он не был нежен и внимателен?
Во дворе к ней подошел Ораз.
— Дамеш,— сказал он озабоченно,— сталь все еще не готова. Что ж будем делать?
Дамеш покачала головой и улыбнулась.
— Ну что же, не лезть же мне самой в мартен,— сказала она.— Я же давно говорю, что надо ускорить плавку стали.
Они подошли к печи. Дамеш надела синие очки и заглянула внутрь. Жар, который шел от печи, был совершенно нестерпим. Если не знаешь, как подойти, то можно и волосы себе сжечь, и костюм опалить.
— Смотри, смотри,— сказал Ораз.— Сталь пенится, по ней пошли синие пятна.
— Она еще не сварилась,— сказала Дамеш,— в этом и все дело.
— Это я и так вижу,— поморщился Ораз.— Она должна бурлить, как курт в казане,
Дамеш все глядела в топку.
— Мало ты даешь стали,— сказала она вдруг,— это совершенно ясно.
Ораз с досадой махнул рукой,
— Старая песня, каждый день ее мне поет Серегин, Как будто я не стараюсь... Этот хваленый Тухфатулин, на много он меня обогнал? А ведь у него какая печь!. Вот уж правильно говорят: кто вылез вперед, тот и берет. Неправильно это... Все должны работать в равных условиях. Я тебе вот что скажу: операции нужно по возможности совмещать друг с другом. У нас еще очень много непроизводительных промежутков — надо их ужать до минимума. Так?
Дамеш покачала головой.
— Что ж ты хочешь предложить?
Ораз постоял, поколебался, подумал.
— Вот что надо,— сказал он наконец.— Надо, не дожидаясь конца спуска шихты, сразу же готовить печь для новой загрузки. Ведь она у нас освобождается постепенно, да? Ну вот и надо все свободные места сразу же засыпать магнезитовым порошком. И загрузку производить нужно двумя машинами, а не одной. Вот это сэкономит много времени.
— Сколько же? — спросила Дамеш.— Это надо знать точнее.
— Этого я еще не знаю,— покачал головой Ораз.— Не прикидывал.
— Так вот подсчитай и тогда будем говорить. Ты не думай, вообще-то мне твоя идея нравится,— сказала Дамеш,— но в таких случаях всегда надо производить точные расчеты. А что старший инженер говорит?
— Ой! — Ораз быстро оглянулся.— Что ты, что ты? Если он узнает, все пропало.
— Почему?
— Да потому, что на смех подымет... Смотри, какую он склоку вокруг твоего предложения поднял! Корову какую-то придумал... Дети и те смеются. Нет, только чтобы Муслим не узнал. Если узнает, всему конец.