ее себе в жены? Она говорила, а Каир молчал. Он отлично понимал, к чему клонит мать, и хотя возражать не возражал, но и соглашаться тоже не соглашался. И это Ак- марал выводило из себя больше всего. Однако задать прямой вопрос и потребовать, чтобы Каир ей ответил, она не посмела/
На другой день после этого разговора прибежала к матери Ажар. Она захлебывалась от слез.
— Ну, что мне делать, мама, что делать? — сказала она, вытирая слезы.— Ведь совсем выживает меня из дому проклятая. Ораз только о ней и думает... Всю ночь стонет и ворочается, а иногда лежит поверх одеяла с открытыми глазами и не спит до утра. Что делать, что делать?
— Ну, как маленькая, честное слово! — возмутилась Акмарал.— Ты еще поплачь перед ней! У такой нюни, как ты, любая баба мужа отобьет, не то что Дамеш.
— И зачем вы выдали меня за него,— продолжала Ажар, растирая слезы.— Я же говорила: они любят друг друга, как я встану между ними... А вы: «Ничего, стерпится, слюбится. Разве можно упускать такого жениха»... Вот и получилось...
— Да что получилось-то? Что? Ничего я не понимаю.
Акмарал была так возмущена, что соскочила с места, опрокинула пиалу и пролила чай.
— А ты побольше бы ревела да распускала слюни! — закричала она.— Ораз мой, Оразик ты мой дорогой! Я для тебя то, я для тебя это... Конечно, любой мужчина пошлет тебя к черту. Не сумела мужа сразу взять в кулак, ну и мучайся и ломай руки. А он будет на твоих глазах бегать к той стерве... Только так с дурами и поступают!
Ажар уронила голову на руки и горько расплакалась.
— Ну, скажите, что же мне сейчас делать?
— Что делать? Взнуздай своего мужа так, чтобы и головы в сторону повернуть не мог, вот и все.
— Да, сказать-то легко, а сделать как?
— Как сделать? — крикнула Акмарал.— Это ты уж пошевеливай мозгами, как... Еще жена называется! Сиди и реви целый день, а она в это время возьмет и уведет
Ораза из дому. А я скажу: поделом! Так тебе и надо, плакса!
Платок Ажар совсем взмок от слез, она с отвращением отбросила его прочь.
— Да гони ты ее из дому палкой,— сказала Акмарал.—Прямо при своем дураке-муже гони! Пусть убирается на все четыре стороны, коли не понимает добра... Так вот и скажи ей, негоднице.
Этот разговор происходил за три дня до ухода Дамеш из дома. О том, как Ажар добилась этого, она в тот же день с торжеством рассказала матери.
— Молодец, доченька,— похвалила ее Акмарал.—Видишь, что значит послушать старого человека. Вот и выкинула гадюку из дому.
Но через неделю дочь пришла к матери снова.
Акмарал, важная, расфуфыренная, в яркой цветастой шали, собралась идти на базар. Она взглянула на заплаканное лицо дочери, на ее опухшие глаза и сразу же засыпала ее вопросами:
— Ну, что там опять случилось у тебя? Кто тебя там снова обидел?
И опять из глаз Ажар хлынули слезы.
— Вот вы меня научили,— сказала она, захлебываясь.— Научили выгнать ее... А после этого мне стало еще хуже. Просто хоть не живи.
— Почему? Что плохо-то? — спросила Акмарал.— Что? Да говори ты, не тяни душу.
— Да то, что приходит он каждый день пьяный. А вчера ночью забрал свою постель и ушел в другую комнату на диван.
— Что-о? — обомлела Акмарал.— Ушел! Ах ты... Жена в кровати, а он от нее уходит! Ну, погоди же, я им покажу...
И она решительным шагом направилась к дочери.
— Куда вы, мама?
— К ним... Қ этому старому дуралею Курышпаю! Сейчас они у меня получат.
Разговор вышел очень неприятный.
Курышпай сидел с внуком перед телевизором. Шла воскресная детская передача. В это время в комнату
влетела Акмарал. Не задерживаясь, она остановилась перед стариком и, даже нс поздоровавшись, выпалила.
— Хорошие дела у тебя происходят в доме, дед! Нечего сказать, хорошие...
— Бабушка, бабушка!—крикнул Булат, бросаясь к Акмарал.— Садись, будем смотреть картину.
— Не картину я пришла сюда смотреть,— сурово оборвала его Акмарал.— Я пришла, чтобы спросить твоего дедушку, что он думает делать? Ну? Что же ты сидишь, молчишь?
Акмарал хотела вызвать старика на бой. Она знала: он целый вечер может сидеть, слушать ее и молча улыбаться. Тогда и разговора никакого не получится. Но сейчас старик заговорил:
— Экая ты,— сказал он сдержанно.— Когда старые люди приходят в дом, они прежде всего здороваются с хозяевами... А потом что ты кричишь, разве я глухой? И садись, пожалуйста. Стоя нельзя разговаривать! Так в чем дело?
Акмарал нехотя уселась на диван. «Это тот самый,— подумала она,— на котором прошлую ночь спал Ораз».