«А почему не пригласили мать директора? — подумал Серегин.— И Муслима тоже нет... Нехорошо, обидятся, пожалуй». Он хотел спросить об этом Дамеш, но тут под общие крики встал Курышпай и провозгласил:
— Друзья мои, вы знаете, какое семейное торжество мы сегодня отмечаем. После долгих лет разлуки вернулся к нам снова наш дорогой Аскар, дядя нашей Дамеш.
Раздались радостные возгласы и аплодисменты. Курышпай переждал, пока стало тихо, и продолжал:
— Раньше я умел неплохо говорить, но старость не радость, и недаром же говорят, что для старого беркута и мышь великая добыча.
Опять все засмеялись.
— Так вот, шуточки в сторону, скажу как могу. Вот передо мной сидит человек,— старик повернулся к Аскару,—которого я знаю чуть ли не со. дня его рождения. Он пришел к нам на завод. И все мы этому очень рады, потому что если сталь нашей марки светла, чиста и крепка, то этот человек еще крепче и светлее нашей стали. Я знал его отца. Скитался его отец по казахской земле из края в край и искал счастья для своего народа, все обошел, а счастья нигде не нашел. Это счастье отыскал его первенец, но отыскал и погиб, не сняв с посаженного им дерева первого плода. От отца и брата его — от того, кто умер раньше, и от того, кто погиб позже, пережив его на десяток лет,— остались двое сироток. Вот они перед вами. Младшей повезло. И ей, конечно, пришлось хлебнуть вдоволь и горя, и людского недоверия, и всякой подлости, тайной и явной. Но она росла среди нас, и мы ее в обиду так и не дали. Вот видите, какая она сейчас сидит между нами,— высокая, чернобровая, стройная — настоящая красавица. И Аскар был бы тоже красивым да кудрявым, да не так решила судьба, и другое выпало ему на долю. Такое выпало, что другой бы этого всего не выдержал, рухнул, а он, как видите, вынес все и принес целым и здравым ум свой, и свою незапятнанную совесть. Смотрите, каким молодцом он сидит между нами, и, хотя слабо еще его тело, но мощен его дух. Таким он был и смолоду, таким остался и к старости. Слушайте: сейчас я раскрою одну его тайну.
Старик полез в карман, достал оттуда свой партийный билет, раскрыл его, положил на стол и продолжал:
— Это мой партбилет — вот он.
Курышпай открыл партбилет и вынул оттуда узкую голубую бумажную ленточку с крупными красными цифрами и положил на ладонь.
— Явился ко мне однажды Аскар, вынул эту бумажную полоску из блокнота и сказал: «Кураке, я ждал до последнего часа, а сейчас, вижу, уж и ждать невозможно. Над моей головой сгущаются тучи, и я должен быть готов к самому худшему. Эту ленточку с номером я вырезал из своего партбилета, когда попал в плен к немцам. Два года носил ее с собой, зашил в рубашку, все на что- то надеялся, а теперь, вижу, ничего не поделаешь, приходится отдать его в другие руки. Возьмите и сохраните эту ленточку — дороже ее нет для меня ничего на свете. Буду жив — приду за ней, умру — Дамеш отдайте». Я сказал: хорошо, будет сделано. И с тех пор ношу эту ленточку в своем партбилете, а сейчас пришло времь отдать ее хозяину. Возьми, сынок!
Аскар вскочил, хотел что-то сказать, но так ничего у него и не вышло. Он только протянул руку и бережно взял желтую выцветшую полоску. Поднес к губам и заплакал.
Послышались восклицания, кто-то заплакал, кто-то крикнул: «Вот это здорово!»
Серегин соскочил с места, схватил руку Аскара и крепко пожал ее. Потом Аскар спрятал полоску в паспорт и сказал:
— Разрешите несколько слов и мне. Вот что я вынес из своей жизни и размышлений... Самое ценное свойство в человеке — это вера в ближнего. В то, что этот ближний честен, добр и справедлив, а значит и в то, что на свете существует добро и справедливость. Скажу по правде: больше всего я страдал не там, в тайге, а после нее, когда мне пришлось быть с людьми, которые смотрели на меня косо, недоверчиво, подозрительно. Но вот вы поверили мне, и я вам благодарен за это.,,
Он хотел сказать что-то еще, но только глубоко вздохнул и опустился на место.
А стол, как говорят, ломился от разных яств. На нем стояли и казахские блюда, и русские, и кавказские: рядом с румяными пончиками зеленели соленые огурцы и арбузы, на тарелках лежали казы и карта. Но сидели за этим столом недолго. Старики не дождались чая, перешли в другую комнату, кто-то вышел в сад покурить, а кто-то вообще заспешил домой — ведь многие работали в ночной смене.
За столом осталось всего несколько человек, и среди них Аскар, Дамеш, Серегин, Ораз,
И вдруг Дамеш заметила, что Ораз вскочил, начал что-то кричать, размахивать руками и наступать на Серегина.
— Ты почему отодвигаешь от меня графин? — кричал он.—Ты и водку жалеешь для меня! Жалеешь, да?.. Ты велел этому полоумному чеченцу Игламбеку шпионить за мной, а теперь и водки пожалел? .