А туннель наш все не кончался, он загибался вправо, влево, опускался, поднимался снова, и, казалось, нет ему ни конца ни края. Приходили всякие мысли: а вдруг к этой трубе примыкает еще другая. А вдруг трубы соединятся? Вот и будешь плутать, пока не выбьешься из сил, а там тебя затравят собаками.
И вдруг увидел впереди слабые проблески света.
— Ура! — крикнул я.— Смотри, свет. Свет! Кончилась труба! — но тут же меня охватил страх: на нас лил-
ся какой-то очень странный свет, не тот ясный, трезвый свет дня, который бодрит и вселяет веру, а какие-то сумерки — полутьма, полусвет.
— А вдруг колодец сверху загорожен решеткой?—! спросил я.
— Стой, я полезу посмотрю,— ответил Жаксенов.
Вернулся он через минуту и бросился мне на шею.
— Спасены! — крикнул он.— Труба выходит под виадук. Рядом лес и никого нет!
— А темно почему?
— Да вечер же, и дождь начал накрапывать! Лезь скорей!
Вылезли мы из трубы, выкарабкались к краю дороги, оглянулись: железнодорожное полотно.
Хлестал сильный дождь, текли ручьи, виднелся лес.
Счастье, Асаке,— сказал один мой друг,— это не слепая баба-фортуна, а волшебный скакун, и нрав поэтому у счастья далеко не женский. Иногда все хорошо и ты, предположим, едешь на свою свадьбу. Вдруг испугается твой конь, понесет тебя, да и сбросит в реку, и будешь ты тонуть и пускать пузыри. Тогда схватит тебя конь зубами за рубаху, вырвет из бешеного потока и вынесет на сушу!
Этими словами я хочу закончить свое затянувшееся письмо. Вышло длинно, но что поделаешь... Писал всю ночь. Колебался, хотел разорвать, наконец решил: нет, все-таки пошлю. Вот теперь ты знаешь обо мне все. Так суди же меня по совести. Твой Аскар».
Аскар долго стоял у окна. На улице было тихо. Изредка возникал шум автомашины и вскоре угасал. Еле пробивалась утренняя заря, и отчетливо выступали карнизы, рамы противоположных домов.
А Аскар все стоял и вспоминал свое далекое прошлое.
Глава восьмая
Каир чуть не прыгнул от радости. Утром ему позвонил председатель совнархоза и сказал:
— Завтра мы с тобой летим в Москву, вызваны на совещание работников черной металлургии. Собирайся.
Қ этому сообщению во всякое другое время Каир отнесся бы довольно безразлично, но сейчас оно наполни
ло его сердце бурной радостью — уж больно он стосковался по Москве. С делами Каир разделался мигом. Всех посетителей отсылал к Мусину, а сам сел готовить доклад. '
Совещание в числе прочих вопросов должно было обсудить мероприятия по внедрению новых методов автоматизации в производстве.
Каир вызвал своего зама и поручил ему до вечера подготовить сведения по техническому оснащению завода, а также о всех соображениях, возникших в ходе этих работ.
— Пожалуйста, сделайте это очень четко, конкретно, с цифрами и по разделам,— сказал Каир.— Так, чтобы можно было увидеть, что мы сделали, что делаем и о чем просим.
После этого он сел в машину и поехал к Дамеш.
«Надо же,— думал он,— попрощаться и обменяться хоть парочкой колкостей, ведь с приезда этого чертового дяди мы почти не виделись». .
Конечно, он виноват в этом. Каждый день собирался съездить, но едва переступал порог кабинета, как сейчас же забывал все и начинал кружиться в надоедливом, но совершенно неизбежном колесе ежедневных дел и забот. Но и она хороша: сто лет не приходи к ней и сто лет она о нем не вспомнит. Вот взять и назло жениться на москвичке Вере. Пусть тогда она сидит с носом. Но чем же он ей хочет пригрозить? Да она только рада будет, что он пристроился и перестал тревожить ее своими рассуждениями и попреками. Еще на свадьбу набьется, пожалуй, и подарок принесет. И не со зла принесет, а от чистого сердца. Вот ведь что самое неприятное, самое обидное...
Когда Каир вошел, Дамеш сидела за чертежной доской и что-то отмеряла на чертеже циркулем. Увидев входящего к ней нарочито шумного и излишне веселого Каира, она заулыбалась, заволновалась, устремилась к нему навстречу и встала перед доской так, чтоб загородить собой чертеж.
— Ну-ну,— сказал он улыбаясь,— не смотрю, не смотрю... Знаю, что это секрет государственного значения! Смотрю только на тебя и больше ничего не вижу.
— Да нет, что ты! — сказала она и очень быстро отколола от доски чертеж и свернула его в трубочку.— Здравствуй, дорогой! Вот гляжу и не верю глазам, оказывается, бывает же на свете еще такое чудо: товарищ директор выходит из своего таинственного кабинета и посещает таких смертных, как я.
Она шутила, стараясь его задеть, хотя тоже, наверно, была рада его приходу. Но он ведь подготовился именно к такой встрече.