Нет, не те люди там теперь сидят. Знакомых уже не осталось. Заявишься, начнут копаться, да выяснять, да поднимать старые дела. Еще опозорят, что не только тут, но и вообще, нигде места себе не найдешь. Время сейчас другое... Вот в этом все и дело.
Глава третья
Когда Муслим встал и вышел в столовую, было уже девять часов. Айша ушла в амбулаторию.
Тихие, осторожные шаги послышались в коридоре: это была его сестра.
— Жайбала,— позвал он.
Она вошла и остановилась у порога. Была она робкой и запуганной, и, хотя он никогда не повышал на нее голоса, она вечно терялась, когда Муслим с ней говорил.
— Что же ты не разбудила меня вовремя? — сказал он.
Жайбала прижала руку к груди.
— Да я хотела,— ответила она неуверенно.— Но ты так крепко спал. И Айша сказала мне: не надо, не трогай, пусть спит.
— А сама она где? — спросил Муслим.
Жайбала с удивлением взглянула на него.
— Да на работе же,— ответила она растерянно.
— Ах, да, конечно! — он поднялся с дивана, мимоходом, проходя по столовой, взглянул в зеркало. Экий он толстый, обрюзглый, желтый от бессонницы...
Подошел к телефону и позвонил в горком партии. Базаров еще не приходил:
— Я очень попрошу,— сказал Муслим,— как только придет, позвоните сразу же мне, он мне очень нужен.
Потом вызвал машину и поехал на работу. В коридоре его уже ждали люди.
Он принял их у себя в кабинете и очень быстро разрешил все недоразумения. Сегодня он был добр и вни- мателен, как никогда, и посетители ушли обнадеженные. Затем Муслим вызвал Лиду и велел ей попросить к нему Серегина.
. Парторг ответил Лиде, что идет сейчас же, но явился только через полчаса. Муслиму это не понравилось.
«Ишь ты, задается,— подумал он.— Показывает мне свои фокусы! Ну, хорошо, я тебе сейчас преподнесу дело».
Когда Серегин вошел к нему, Муслим встретил его добродушным смешком. .
— Спасибо, что пришли, Николай Иванович. Заходите, пожалуйста! А то я сам хотел бежать к вам. Я понимаю, вы были очень заняты. Конечно, конечно, дела!
— Люди задержали,— сухо ответил Серегин.— Рабочие из мартеновского.
— Ну-ну! — сказал Муслим.— Понимаю. И я вас поэтому же пригласил. Хотел спросить, что же мы с Сагатовой будем делать? Я снял ее с должности сменного инженера, поставил заведующим технического кабинета, а она, видишь ты, саботирует. Вот на работу не вышла, ждет чего-то. Чего ей ждать? — он засмеялся и развел руками.
Серегин молчал.
— Так вот, что же мы с ней будем делать?
Серегин поднял голову:
— А вы как думаете, что?
Муслим торопливо заговорил:
— Ну, я считал бы, что ее и Қурышпаева надо сперва хорошенько пропесочить по партийной линии. Они ведь оба отвечают за аварию. Один не проверил, другая ему поверила на слово, и вот результат,
Серегин ничего не ответил.
— Она тут мне кричала: брошу завод, уеду в Алма-Ату. Если в самом деле хочет уходить, мое мнение такое: отпустить и не связываться. Толку от ее работы на грош, а шума на всю область. Вот и до газеты уже добралась.
— Это вы один так думаете? — спросил Серегин.
— Не только я, это мнение и товарища Базарова,— отчеканил Муслим.
Серегин вдруг так ударил кулаком по столу, что задребезжала пепельница.
— Да что же ты такое говоришь? — закричал он вдруг.— Ты ей будешь в вину ставить, что она про тебя в газету написала! Да ты думаешь, что говоришь?
— А вы думаете, что делаете?! — завизжал Муслим.— Вы же секретарь парткома! Уберите сейчас же кулак!
Серегин был весь красный от гнева.
— В том-то и дело,— сказал он, с трудом справляясь с дыханием.— В том-то и дело, что не будь я парторгом, я с тобой не так бы поговорил. Ты бы у меня лежал после этого разговора.
Муслим выскочил из-за стола и забегал по кабинету, — Да нет, вы в самом деле с ума сошли?—сказал он растерянно.
Серегин молчал.
— Эко расшатали вы себе нервы, товарищ Серегин,— продолжал Муслим сочувственно.— Так расшатали, что даже спокойно с людьми говорить не можете. Я с вами по-хорошему говорю, как со старшим товарищем, а вы на меня с кулаками да с криком. Ну, куда это годится?
— У меня разговор с тобой один,— сказал Серегин.— Ты должен прекратить преследование Сагатовой.
Муслим только руками развел.
— Чудеса! Ну, прямо чудеса. Я преследую Сагатову! Да какие же у вас факты, почему вы так говорите?
— Факты? — переспросил Серегин.— Весь завод зна ет про то, что главный инженер придирается к каждому слову, к каждому шагу Сагатовой. А ты требуешь факты.
Муслим подошел к столу и опять сел на прежнее место.