— И партия тоже благодарит вас,— сказал Базаров,— благодарит, если уж мы будем говорить от ее имени, за ту редкую выдержку и мужество, которое вы проявили. Теперь скажите: где ваше партийное дело?
— Вот об этом я и хочу поговорить с вами.
Аскар полез в карман, достал чистый платок и развернул его. В нем была красная корочка с надписью «Партбилет». Но когда Аскар открыл его, то секретарь увидел внутри крошечный пакетик, такой, в каком филателисты хранят марки. Аскар раскрыл этот пакетик и вынул оттуда полинявшую желтую полоску — вырезанный, очевидно, лезвием бритвы номер партбилета. Цифры потускнели, выцвели, но прочесть их можно было совершенно ясно.
— Вот, сохранил все-таки,— сказал Аскар.— Через все пронес...
Базаров взял в руку желтую полоску, минуту неподвижно смотрел на нее, потом очень осторожно и бережно засунул обратно в пакет.
— Да, это много стоит,— сказал он.—Так много стоит,— сказал он,— так много, что я даже не знаю, что вам сказать. Расскажите, как все было?
— Как было? — Аскар закрыл глаза, обдумывая, с чего бы ему начать.— Вот как это было,— сказал он.
Они говорили часа три и вышли вместе. Базаров довез Аскара до больницы.
Аскар спешил к Айше. Сегодня был такой день, что он пренебрег всеми соображениями осторожности и решил увидеть ее во что бы то ни стало,
«О партстаже не беспокойтесь. Никуда не пишите, все это я беру на себя!» — сказал ему секретарь горкома, и за последние пятнадцать лет не было для Аскара слов более отрадных, чем эти.
Айшу он считал своим другом. Ведь когда-то они встречались ежедневно, и не было ни одного радостного или горького события, которым они не поделились бы Друг с другом.
. Конечно, за пятнадцать лет все стало иным. Айша вышла замуж, а он так и остался холостым. Что поделаешь, разные судьбы. У него она так и осталась единственной. Да и разве мог он влюбиться еще раз? В школьные годы увлекался только футболом, а после школы на него сразу все и посыпалось. Погиб брат, умерла невестка, и он вдруг, сам не ожидая этого, стал главой семьи. В его квартире появилась крошка Дамеш, а легко ли воспитывать семилетнюю девочку, когда ты не отец, не мать и даже не брат ее. А ведь он воспитывал, да и как еще воспитывал! Следил, чтобы она вовремя ложилась спать, вовремя вставала, просматривал ее школьные тетрадки, ходил на все родительские собрания, разговаривал с учителями. А потом грянула война. Фронт, служба в полковом госпитале, плен, побег, гестапо, снова побег, потом короткая угрюмая передышка и опять—тюрьма, Тайшет, Сибирь... И на это ушло пятнадцать лет. Вот и вся его жизнь... Да, не было у него времени заглядываться на женщин. Айша так и осталась его единственной любовью. А она... В больнице Аскару сказали, что Айша сегодня не дежурит и просила, если что-нибудь нужно, звонить ей прямо на дом.
Он позвонил тут же нз больницы, и к телефону подошла дочка Айши.
— Позови маму,— попросил ее Аскар.
Айша была, очевидно, рядом, потому что сейчас же он услышал ее голос.
— Да, я слушаю,— сказала она.— Ах, это ты, Аскар? Что у тебя такой голос? Ну, такой взволнованный? Что ж, ладно, приходи ко мне домой, буду ждать.
«Вот отчаянная-то,— подумал Аскар.— А если муж нагрянет?»
Айша открыла ему дверь сама. Она была в домаш-. нем халатике с короткими рукавами и в туфлях на босу ногу.
— Заходи, пожалуйста,— пригласила она.
Аскар прошел в первую комнату и обомлел. У них с Дамеш все было по-походному, по-холостяцки, а тут стояли тахта, телевизор, книжные шкафы во всю стену. Пол у Муслима был паркетный, скатерть — шелковая, а люстра — хрустальная. И все это он нажил за то время, пока судьба бросала Аскара по лагерям смерти и пересылкам.
— Я очень рада,— сказала Айша и усадила Аскара на тахту.— Очень рада, что все-таки я заманила тебя к себе. А то видимся раз в год, да и то по особым случаям.
В дверях стояла девочка с косичками и неотрывно смотрела на Аскара. Была она высокая, но полная, очень вежливая — каждую фразу начинала с извинения.
— Извините, пожалуйста,— сказала она.— Но вы тот самый дядя, которого мама знает уже пятнадцать лет?
— Фу, Софижан,— засмеялась Айша.— Нельзя же так бесцеремонно?
— Ничего, она умница, так и надо! — Аскар подошел к девочке и потрепал ее по подбородку. - Ты правильно спросила. Я, милая, знал твою маму задолго до того, как она стала твоей мамой. И я помнил о твоей маме все время. И на берегах Тихого океана, и в тайге.
Айша обняла девочку за плечи.
— Ладно, иди к себе, Софижан, я потом позову тебя. У нас будут взрослые разговоры.
«Дочка Муслима,— подумал Аскар.— А ведь могла быть моей дочкой, черт знает что»,— и он невольно прижал руку к сердцу. Наверно, у него изменилось лицо, потому что Айша вдруг тревожно схватила его за руку и спросила: