— Дорогой мой,— сказал Муслим холодно.— Я не для того забывал на работе все: и себя, и жену, и ребенка, чтобы цепляться за подножки чужих вагонов. Я старый кадровый работник, у меня за плечами все- таки не три года стаж, а все двадцать. Этого я хоть прошу не забывать.
— А-а! — поморщился Серегин.— Разве в одних летах дело? Плата за проезд в царство социализма — это и труд и добрая воля... А в этом отношении бывает так. что три года значат больше, чем полстолетия. Бывает и так, товарищ Мусин, бывает, не спорьте.
Муслим поглядел на него внимательно и ответил не сразу.
— Ну что ж. Конечно, и так бывает. Ты работал, работал, а пришли новые люди и сказали: сколько ты ни работал, а все равно цена твоей работе грош. Что ж, ты соберешь свои манатки и уйдешь. Старый директор, который уступил свое место Каиржану, понимал это. Только выразил он это по-другому: «Мы теперь как израсходовавшиеся купцы,— говорил он.— Хорошо, плохо ли то, что мы делали, но товары куплены, деньги мы израсходовали до копейки». Так вот, если мои коллеги посчитают, что кошелек мой пуст и я уж не покупатель, что же... Придется, конечно, поклониться, поблагодарив за науку, и уйти... Я предвижу это и к этому готов каждую минуту.
— Бросьте прибедняться, Мусеке,— хмуро сказал Каир,— никто кошелек ваш не проверяет и с базара вас не гонит. Другое дело, если вы сами знаете, что вы настолько пусты, что лучше всего вам подобру-поздорову ехать домой. Но в этом уж вы сами как-нибудь должны разобраться.
Наступило неприятное молчание, слова Каира прозвучали как предупреждение.
— Да что-то рано ты заговорил о банкротстве,— сказал Серегин.— Тебе сколько лет? Другие в твоем возрасте и не думают о своих годах.
— Знаю,— резко оборвал его Муслим.— Все знаю! И вообще хватит об этом. Давайте лучше прослушаем рассказ Каира до конца.
...Когда гости собрались уходить и стояли в передней, быстро вбежала Ажар и бросилась брату на шею. Лицо Каира просветлело. Он очень любил сестру, хотя сурово осуждал ее поведение в последнее время. Да, и он сам виноват в этом, он совсем забросил Ажар, не видел ее по целым неделям, мало ли что ей могут нашептать кумушки-соседки.
— Ну, как Ораз? — спросил он сестру.
— Хорошо,— Ажар поцеловала брата.— Очень хорошо! Ждет тебя. Хочет поделиться с тобой одной тайной. Ты не знаешь, что это за тайна?
И Ажар с такой улыбкой посмотрела на Каира, что он понял: в эту тайну Ажар посвящена тоже.
С раннего утра Каир ходил по заводу, разговаривал с рабочими, осматривал грузовые машины. Они непрерывным потоком въезжали и выезжали из ворот завода. Он особенно остро почувствовал, что отвечает за все, что. здесь происходит — за всех людей, за машины, за все механизмы. Раньше всей полноты этого чувства у него не было, ко всему он относился внимательно, но с трепетом, как новичок: сидел в кабинете, выслушивал доклады. А сейчас ему хотелось на все посмотреть собственным хозяйским взглядом. Главное в нашем деле, сказал ему директор «Запорожстали», всегда ощущать, что завод мой — дом родной. «Вот именно так»,— подумал Каир.
Он вызвал Лиду и продиктовал ей несколько приказов. Об одном из них он сказал:
— А этот отпечатайте немедленно, дайте мне на подпись и пошлите к Сагатовой с курьером.
— Слушаюсь,— ответила Лида и вся зарделась от радости.
Потом Каир вызвал по телефону Серегина и дал ему прочитать этот приказ, который звучал очень коротко и лаконично: «Приказ главного инженера завода М. Мусина в отношении перевода товарища Сагатовой Д. на работу заведующей технического кабинета отменить, восстановить ее на прежней должности».
Прочитав эти несколько строк, Серегин пожал Каиру руку.
— Ну что? — спросил Каир.
— Очень правильно,— ответил Серегин.— Но... Так ли все это просто? Ведь свой приказ Муслим согласовал с совнархозом?
— Отлично! Значит, отмену его я согласую с обкомом.
— Ну, а если и обком все-таки поддержит Муслима? — спросил Серегин.
— Тогда ничего не поделаешь — будем писать в Алма-Ату, в ЦК.
— А Муслим о твоем приказе знает? — спросил он, — Нет еще,— улыбнулся Каир.
— Но как же так? — видно было, что Серегин огорчился.— Как же так: не вызвал его, не поговорил с ним, не узнал даже, чем вызван его приказ... Отменил, и все. Так нельзя. Ведь он теперь будет на тебя всех собак вешать.
— Я вчера пытался выяснить это у себя дома. Ничего толком он не может сказать! Никаких оснований у него не было.
— Дом — это не считается,— хмуро возразил Серегин.— Ты сюда его вызови!
— Хорошо.
- Каир позвонил Лиде и попросил ее найти Муслима.
Муслим явился сияющий и веселый, сказал какой- то комплимент директору, справился о здоровье парторга, сказал что-то смешное и сам начал над этим хохотать.